Это будет год разительных перемен

Сергей ВАХРИН: – Как, Михаил Иванович, год 2006-ой проводили?

Михаил Куманцов: – Год уходящий продемонстрировал очень важное – рыбаки Корякии, консолидировавшись с региональной властью, оказались способны даже в неурожайный лососевый год выйти из экономического прорыва и добиться несомненных успехов. Результат в два с половиной раза выше, чем в такие же неурожайные прошлые годы! Это, во-первых. Объединение рыбаков Корякии в лице Ассоциации прибрежных рыбопромышленных предприятий КАО, оказались способными ставить грамотные, четкие, ясные и очень последовательные по своей логике вопросы перед федеральным центром и, подчеркну это, добиваться столь же ясных, четких, грамотных и последовательных ответов и решений.

– Вы связываете это с грядущим объединением Камчатской области и Корякского автономного округа в единый Камчатский край?

 

– Не только. Грядут разительные перемены непосредственно в рыбной отрасли страны – в самой идеологии управления рыболовством. Государство, впервые за весь постсоветский период, вновь, как во времена великой рыбацкой державы, начинает понимать роль отечественного рыболовства в продовольственной безопасности страны и реальное значение отрасли для социально-экономического развития дальневосточных окраин, обезлюдевших и разоренных в годы разрушительных для отрасли экономических реформ.

Чтобы стимулировать развитие рыбопромышленного комплекса регионов федеральный центр готовится передать субъектам Российской Федерации целый ряд полномочий в области управления прибрежным рыболовством, который является основой для социально-экономического развития таких ведущих рыбацких регионов Дальнего Востока, как Сахалинская область и Камчатский край. Уже в апреле нынешнего года состоится заседание Государственного Совета при Президенте Российской Федерации. На нем как раз и будут обсуждаться эти вопросы.

Государственная Дума на основании предложений рыбацких регионов также готовит ряд законодательных актов и поправок в федеральные законы, стимулирующих развитие прибрежного рыболовства, отечественной береговой рыбопереработки и поставки рыбопродукции на внутренний рынок: начиная с отмены платы за пользование водными биологическими ресурсами для предприятий, сдающих рыбу на берег, до введения системы льгот и компенсаций для предприятий, работающих на берег и на отечественный рыбный рынок.

То есть, от патриотических лозунгов и абстрактных призывов о необходимости развития рыбного рынка и производства рыбопродукции мы должны перейти в сектор реальной рыночной экономики и использовать совершено новый для современной России набор средств и методов государственного регулирования в области рыболовства и продвижения на отечественный рынок произведенной в отрасли продукции. Взять ситуацию с лососем. Он практически полностью поступает на внутренний российский рынок: помимо прямой выгоды от продаж. Существует еще целый ряд так называемых логистических схем, наполняющих бюджет страны и позволяющих россиянам, не имеющим к отрасли, вроде бы, никакого прямого отношения, зарабатывать деньги. Это - транспортные поставки (морской, воздушный, железнодорожный, автомобильный), перегруз в портах, хранение в холодильных мощностях, продажа через оптовые, розничные рынки и магазины. Почему сегодня львиная доля российской рыбы поступает на внешний рынок? Да потому, что так выгодно. И сегодня государство наконец-то задумалось, а как же сделать, чтобы российская рыба не уходила в виде сырца за границу. Почему рыбные магазины по всей стране завалены импортной норвежской семгой весьма сомнительного происхождения и качества, а дикий – экологически чистый - тихоокеанский лосось (та же горбуша) не востребован покупателем в тех же объемах и по той же цене?

Мы понимаем, что причин для этого много. И они не так просты, как кажутся на первый взгляд. Взять хотя бы кредиты – за границей (под рыбу!) - их дают на гораздо более выгодных условиях, чем в российских банках. Но кто мешает нашему государству сегодня вместо того, чтобы копить деньги в Стабилизационном фонде (и, опять же, за границей!) вкладывать их в развитие отечественной рыбной отрасли, получая при этом разумный, а не драконовский процент?

Ведь все это уже было в Советском Союзе, который дотировал развитие берегового рыбопромышленного комплекса за счет океанического рыболовства, создавал централизованные системы “Госснабов” и строил фирменные рыбные магазины. Сегодня же нужно, наверное, не строить и организовывать на государственном уровне, а необходимо, используя механизм государственного регулирования, создавать благоприятные условия для развития прибрежного рыбопромышленного комплекса и внутреннего рыбного рынка.

– Лишь бы все это пошло на пользу. А то у нас нередко бывает так: хотели, как лучше, а получилось…

 

– Но ведь это и от нас самих тоже зависит. Понятно, что решение любого государственного вопроса лоббируют как его сторонники, так и противники. У нас тоже в прошлом году в Корякии возникла проблемная ситуация с распределением лосося, когда мы зарезервировали 30 процентов лососевых квот. Рыбаки по старой закоренелой привычке хотели распределить все до последнего килограмма, чтобы быть уверенным в том, что его лично никто не обделил. Мы объясняли: прогноз наука дала по максимально высокой отметке и столько много рыбы может просто не прийти, и поэтому мы должны иметь резерв для возможного снижения вылова. Это, во-первых. Во-вторых, есть опасность, что горбуша не пойдет в реки южной части Карагинской подзоны, а уйдет, как в 2005 году, на север. Нам нужно иметь резерв для возможного промыслового маневра, чтобы оперативно перебросить квоты в тот район промысла, где идет рыба.

Нет же – пошли жалобы в Москву. Начали разбираться. Пересматривать распределение, корректировать его. А время – драгоценное, предпутинное – шло.

Ну, и что? Рыба, как мы и предполагали, изменила миграционный путь и пошла севернее. Те, кто набрал квот по максимуму, используя самые разные рычаги своего влияния, оказался не только в пролове, но и в долгах, как в шелках, потому что нужно было заплатить сборы за пользование ресурсами в полном объеме, независимо от факта вылова. А мы спокойно перебросили резерв туда, где была рыба, и округ взял в два с половиной раза больше обычного. Хотя из нескольких десятков компаний лишь полтора десятка взяли от 50 до 100 процентов того, что им было фактически выделено.

Почему мы смогли все-таки в прошлом году защитить перед федеральным центром свою позицию по распределению ресурсов и свою методику организации промысла? Да потому, что за нашим решением стояло решение Ассоциации прибрежных рыбопромышленных предприятий. Большинства рыбаков. Большинства в смысле экономического потенциала Ассоциации - по объему добычи и объемам производства рыбопродукции им нет равных в округе. И поэтому лоббирование нашими противниками своих интересов в округе фактически было сведено к минимуму. В этом году вообще все правление Ассоциации ПРП в соответствии с готовящемся постановление губернатора округа должно войти в состав рыбохозяйственного Совета КАО. Вот это и будет реальное рыбацкое лобби.

– Понятно, что вы, как вице-губернатор, очень рады тому, как начинают складываться рыбацкие дела в округе, - есть понимание в федеральном центре, по максимуму определяются прогнозы по подходам лосося, позволяющие вводить механизм оперативного регулирования промыслом. Увеличиваются прибрежные квоты Корякии, начинаются даже первые опыты в области аквакультуры. Но ведь есть же и сложные, проблемные вопросы, которые еще не решены.

 

– Таких вопросов множество. Взять хотя бы идею закрепления рыбопромысловых участков вместе с нерестовыми реками за пользователями. Она, получив признание на самом верху, вошла в противоречие с действующим законодательством. И превратилась снова в далекую и пока еще недосягаемую мечту. Хотя, кто знает, может быть, все и переменится…

Очень серьезный, и пока еще весьма острый, дискуссионный и до конца нерешенный вопрос связан с традиционной хозяйственной деятельностью коренных малочисленных народностей севера КАО.

Это совершенно новое для страны в целом направление в рыбохозяйственной деятельности, которое ничем, никем и нигде в законодательстве России не регламентировано. Никто не знает, по сути, что это такое и как это нужно понимать. Мы в прошлом году проводили два собрания Ассоциации ПРП, на которых перед рыбопромышленниками выступала В. Т. Броневич, курирующая в округе все проблемы, связанные с коренными малочисленными народностями. Валентина Тадевна ительменка, то есть сама является представителем малых народов. В недавнем прошлом она была председателем Корякского окрисполкома, а потом и губернатором КАО. Владеет вопросом в полном объеме. Мы с ней работали в специальной комиссии, занимающейся проблемами обеспечения водными биологическими ресурсами традиционной хозяйственной деятельности и вопросами организации путины для КМНС.

И постарались удовлетворить практически все заявки национальных общин. Хотя здесь были проблемы весьма и весьма непростые. Количество этих общин в преддверии путины выросло практически на порядок. Каждая община требовала квоты и индивидуальные рыбопромысловые участки. Хотя многие из этих общин, как показало время, абсолютно не были готовы к освоению квот – не имели орудий лова, транспортных средств, не были организованы места для хранения и переработки рыбы. Но мы пошли им навстречу: договорились с руководителями рыбопромышленных компаний о помощи.

Традиционные общины получили квоты по максимуму – некоторые из них даже больше, чем рыбопромышленные компании (до 200 тонн). Орудиями лова были определены традиционные для хозяйственной деятельности аборигенов и не наносящие экологического вреда сети. Места лова – речные и приустьевые участки.

Это была первая путина. Но блин не оказался комом – группа национальных общин (например, “Мэм”, руководит которой брат В.Т. Броневич – Андрей Тадевич) справилась с поставленной задачей и получила неплохой результат.

Но если под традиционной хозяйственной деятельностью понимать не в высоком смысле этого слова возрождение каких-то национальных традиций хозяйствования, а примитивное извлечение прибыли (то есть предпринимательскую деятельность) для элементарного, опять же, выживания, то между промышленным рыболовством (регламентированным государством) и традиционной хозяйственной деятельностью КМНС (нерегламентированной государством) нет принципиальной разницы. Отсутствие платы за пользование ВБР для КМНС можно рассматривать как льготу (поселкообразующие предприятия ведь тоже платят только 15 процентов от стоимости квот). Выделение рыбопромысловых участков для коренных малочисленных народов в соответствии с Законом о рыболовстве проводится на безконкурсной, то есть, опять же, льготной основе.

Единственная и принципиальная для нас, администрации округа, разница заключается в наполнении бюджета округа в результате промышленного рыболовства и традиционной хозяйственной деятельности. Хотя и здесь имеются свои нюансы – национальные общины также создают рабочие места, платят зарплату, отчисляют подоходный налог и налог с прибыли. Правда, в мизерных объемах.

Поэтому нам сегодня необходимо найти ту золотую середину, которая позволит сохранить баланс, равновесие интересов всех уровней - гражданского общества (в том числе и КМНС), бизнеса и власти.

– А это возможно? Ведь даже в благополучной Америке этот вопрос о балансе интересов коренных народов и народов достаточно сложный. А у нас, что в Корякии, что на Камчатке, главный ресурс, который кровно интересует всех и является камнем преткновения для решения практически любого вопроса, - это именно лосось. У вас в округе еще весьма благополучная ситуация и картина, а Вы, может быть, и не представляете, что творилось на Камчатке с распределением лосося среди аборигенов в прошлом году!

 

– За Камчатку мы не отвечаем. Отвечаем за Корякию. И обязаны соблюсти здесь этот баланс интересов. Механизм принятия такого решения мне подсказал главный инженер Тымлатского рыбокомбината Владимир Иванович Никора. Но прежде несколько слов о нем самом, чтобы понять, почему именно Владимир Иванович выступил с такой инициативой.

Он не коренный житель округа – приезжий, как и большинство населения округа. Приехал пять лет назад. В Тымлате не только главный инженер на рыбокомбинате. – В первую очередь он начальник всего жилищно-коммунального хозяйства национального корякского села. На нем котельные, теплотрассы, детский садик, школа, больница. С утра и до вечера работает с людьми, которые как раз и являются коренными малочисленными народностями Севера – в основном с коряками. И знает всю их подноготную – кто и чем занимается, как относится к работе, что ему можно доверить, чем и за счет чего человек живет в селе, не работая и постоянно пьянствуя… А так как Владимир Иванович - человек неравнодушный, очень отзывчивый к человеческим проблемам и обладающий при этом, как профессиональный инженер, хорошими аналитическими способностями, он выявил противоречие, которое лежит в основе создания механизма такого баланса интересов коренных народов, власти, бизнеса и всего остального, проживающего в округе населения.

А то противоречие, о котором я говорил, это заключается в том, что коренные народы не хотят, чтобы думали и решали за них. Любое, даже самое хорошее решение, которое спускается для них сверху, принимается в штыки по той простой причине, что оно ЧУЖОЕ. Возможно, в этом выражается весь тот накопленный протест северян против нарушения их культуры и самобытности в годы Советской власти, может быть, в этом проявляется какой-то комплекс самосохранения малых народностей, присущих и тем же американским эскимосам или индейцам в Америке или другим народностям. Но Владимир Иванович обратил наше внимание именно на этот факт и предложил весьма простое решение, которое, действительно, может привести к установлению относительного равновесия интересов.

Он предложил создать в Карагинском районе Ассоциацию национальных общин и делегировать ей права по распределению ресурсов и рыбопромысловых участков среди своих членов. Пусть они принимают самостоятельные решения, которые потом будет утверждать районная Дума (в составе которой будут как представители КМНС, так и представители другой – некоренной – части населения района, в том числе и рыбопромышленники). А уже решение районной Думы будет рассматривать окружной рыбохозяйственный Совет и утверждать своим постановлением губернатор. В таком случае все предложения КМНС будут инициироваться снизу, и конфликт интересов будет исчерпан если не полностью, то весьма значительно.

Я с большим интересом отнесся к этому предложению. И сейчас в срочном порядке провожу консультации с различными специалистами. Пока эксперты дают положительное заключение.

Очень хочется надеяться, что путину 2007 года с коренными малочисленными народностями хотя бы только в Карагинском (самом рыбном) районе будет организовывать и проводить Ассоциация национальных общин. Тогда можно будет считать, что еще один сложный вопрос в нашем рыбацком округе удалось решить успешно.

Но, я уверен: вопросов и проблем, сложных и противоречивых, которые нам предстоит решать перед путиной 2007 года не убавится – на смену решенным, как правило, сразу набегает масса нерешенных, которые тут же становятся актуальными.

Радует главное – прогноз по объемам ресурсов на 2007 год для Корякии весьма благоприятный. Теперь нужно сложить воедино усилия всех заинтересованных организаций, предприятий и лиц, чтобы справиться с этими объемами, освоить и переработать их качественно, получить доход для компаний, заработную плату для населения и налоги в бюджет. И эта общая задача должна нас и на этот раз, как в 2006 году, сплотить для совместного решения вопросов. Вместе – мы сила. Когда мы вместе – у нас получается.

Сергей ВАХРИН.Корякский автономный округ  

 

 



← Назад в раздел