Иван ШИШИГИН: «Нужны изменения в федеральное законодательство»

– Иван Ильич, расскажите немного об истории вашего института.


– Я пришел работать в «Якутгражданпроект» в 1979 году. Тогда это была огромная проектная организация, в которой работало порядка 700 сотрудников, а в районах республики находились филиалы. Потом была перестройка, и в 1995 году институт переименовали в «Сахапроект». Сложное было время, особенно остро перемены сказались на строительном комплексе, который вступил в глубокий и тяжелый кризис. В стране практически ничего не строилось, один за другим закрывались домостроительные комбинаты и проектные организации. Не избежал этой участи и «Сахапроект», который закончил банкротством. Необходимо было принимать кардинальное решение, акционироваться. С таким предложением к cотрудникам института обратился его директор Иван Степанович Андросов, но коллектив его не поддержал. И тогда он и еще 27 проектировщиков вышли из «Сахапроекта» и создали свою фирму, которую назвали ОАО Республиканский проектно-изыскательский институт «Якутпроект». И оказались правы. Датой создания нашей фирмы является 1 марта 1999 года. Сегодня у нас работают около 200 сотрудников по всем специальностям, необходимым для комплексного проектирования.


– А каков возраст работников?


– Рядом с молодыми сотрудниками трудятся ветераны проектного дела. Одному из них в нынешнем году исполнится 77 лет. Получается хороший тандем молодого азарта и опыта. Может быть потому наш институт является одним из ведущих в регионе. Ежегодно мы участвуем в рейтинговых конкурсах, в которых доходили до девятого места, и имеем хорошую репутацию не только в республике, но и в стране. В лучшие годы мы выпускали до 100 проектов в год в самых разных направлениях. Мы проектируем промышленные объекты, транспортные, мостовые переходы, крупные объекты в Якутске – это тоже дело рук наших специалистов: стадион «Туймаада», Олимпийская деревня – комплекс общежитий на полторы тысячи мест, здания Сахатеатра, цирка, любимый горожанами архитектурный комплекс – Старый город и т.д.


– А сегодня над чем вы работаете?


– Мы разрабатываем такие серьезные объекты, как спортивный комплекс на три тысячи мест, терминал аэропорта на 700 пассажиров в час. Объекты очень ответственные, которые должны быть построены к Международному форуму «Россия – спортивная держава» и очередным Играм «Дети Азии», которые состоятся в Якутске в 2012 году.


– Какие сложности в проектировании добавляет вечная мерзлота?


– Мы накопили большой опыт строительства на вечной мерзлоте, но сложностей хватает. Якутск развивается, но новый город строится на старом, а это значит, что сохраняются старые проблемы - изношенность инженерных сооружений, водоотведение. В том же Хабаровске и Владивостоке эта проблема решается при помощи рельефа. Якутск расположен в низине, поэтому происходит нарушение термического режима грунтов. Это страшное явление для вечной мерзлоты, в том числе и потому, что проявляет себя со временем. Результат мы видим: проваливаются дороги, трескаются здания. Все это мы учитываем при проектировании, подключаем науку, опыт. В том числе используем практику строительства на намывных грунтах. Такого большого опыта, тем более на вечной мерзлоте, нет нигде в мире. Еще в середине 80-х в Якутске были построены экспериментальные дома на трех видах фундамента. И наши ученые и проектировщики доказали, что это намного надежнее, чем обычное строительство. Есть здание, которое дало просадку до 30 см, но с ним ничего не случилось. При этом учтите, что таких больших городов как Якутск на вечной мерзлоте просто нет. Так что это и мировой опыт. К сожалению, на изменение грунтов влияют и наши изношенные коммунальные сети. Поэтому в таких условиях строить лучше комплексно, что поможет одновременно заменять все коммуникации, повысить качество и долговечность. К сожалению, это не всегда получается.


– Мы говорим в основном о Якутске, а какие проекты у вас есть по республике?


– В 2001 году вместе с «АЛРОСА» мы занимались восстановлением Ленска после наводнения. Проектируем местные дороги, небольшие мосты, промышленные объекты, в том числе и с приходящими в республику крупными компаниями, такими, как «Сургутнефтегаз».


– А разрабатываете ли вы генпланы для муниципальных образований?


– Конечно. Здесь есть одно но. Раньше разработка генпланов населенных пунктов было государственной политикой. Ведь что такое генплан? Это территориальное планирование, порядок. Кроме того, это юридический документ. В Градостроительном кодексе есть пункт, согласно которому запрещено выделять средства на строительство тем населенных пунктам, где нет генеральных планов. Так что генплан – документ № 1 в рыночных условиях. И руководители на местах это поняли. Но у них не хватает средств, потому в республиканском бюджете закладываются специальные деньги на такие цели. Чтобы убыстрить процесс, мы предлагаем разработать региональный норматив, что допускается Градостроительным кодексом, упрощенного подхода к территориальному планированию. Но вопрос до сих пор открыт.


– А что в российском законодательстве мешает работе проектных организаций и чего не хватает?


– Вышли базовые документы: Градостроительный и Земельный кодексы, но не хватает технических регламентов. Они опаздывают и вступают в противоречие с действующими нормативами. Много нестыковок. Так что нам, проектантам приходится сложно. Кроме того, ужесточились требования МЧС в части пожарной безопасности, некоторые наши СНИПы вызывают вопросы и претензии у Ростехнадзора. В общем, чехарда, а все потому, что не вышли в полном объеме технические регламенты. Пока в рабочем порядке решаем вопросы, но если идет федеральное финансирование, то часто сталкиваемся с непониманием, приходится долго доказывать.


Но самый больной вопрос – 94-ФЗ о торгах, который оставил всего три критерия для участия в конкурсе: меньшие деньги, короче сроки. Все поставлено с ног на голову. Получается, что опыт, квалификация и техническая оснащенность не учитываются. Можно прийти на конкурс с ручкой и выиграть, вопросы безопасности и профессионализма остаются за кадром. В этом году мы столкнулись с тем, что выигрывает тот, кто демпингует, то есть снижает цену до невообразимых размеров. Законодательство допускает участие как юридических, так и физических лиц, нужно только заявить цену и сроки. Причем за более низкую цену дается 40 %, за сроки – еще 40 %, а за квалификацию – только 20 %. Так что шанс выиграть у солидной, опытной фирмы небольшой. Можно иметь печать и ручку и выиграть, а потом ходить и нанимать сотрудников в других проектных организациях. Об этом много говорят, но ничего не меняется.


– А может изменить ситуацию введение электронных торгов?


– Боюсь, что будет еще хуже. Уже сегодня на торги кроме солидных известных фирм идут никому не известные компании. Закон говорит, что после вскрытия конверта на проверку достоверности представленной фирмой информации дается десять дней. Этого физически не успеть сделать за столь короткий срок, ведь зачастую у такой компании есть лишь рабочий телефон и адрес. Так что защиты от фирм однодневок не будет и на электронных торгах.


– Мне всегда было интересно, почему при принятии того же 94-ФЗ «забыли», что снижение цены и уменьшение сроков отразится на качестве и безопасности объекта. Тем более, что вряд ли стоимость объекта при выставлении на торги завышается.


– Для определения стоимости проектных работ имеется «Сборник цен на проектные услуги». Официальный документ. Но практика показывает, что первоначальная цена уже ниже необходимой. Потом от этой планки идут демпинговые цены, в результате победить очень трудно, особенно нам, северянам, ведь у нас еще накручивается северный коэффициент. В результате на торгах какая-нибудь, например, брянская фирма всегда у нас выиграет, так как не в ущерб себе может значительно снизить цену, чтобы получить заказ. Им коэффициент учитывать не нужно. Мы же, снижая цену, ущемляем права наших работников.


– И что делать?


– Мы ставим вопрос о том, чтобы при введении электронных торгов выставлялась базовая цена, где мы бы могли соревноваться на равных. При этом государство должно гарантировать, что на полученную сумму потом будет накручен северный коэффициент. Тогда это были бы честные торги.


Если этого не будет, если не будут внесены изменения в закон, то серьезные проектные фирмы в республике будут банкротиться. Мелкие же компании не смогут обеспечить безопасность и качество зданий, ведь в них в лучшем случае есть инженер, архитектор и конструктор. А комплексное проектирование – это участие в проекте как минимум 13 специальностей.


– А какое наказание предусмотрено в законе для нарушителей условий конкурса?


– Они должны попасть в список недобросовестных поставщиков услуг. Но доказать это практически невозможно. Это решается только через суд. На это видимо и рассчитывают ушлые фирмы, ведь суды – это затраты, что неизбежно отразится на стоимости объекта. Так что федеральный закон о торгах нуждается в серьезных изменениях.


– Надеюсь, что законодатели вас услышат. Мы встречаемся в канун вашего профессионального праздника. Что бы вы хотели пожелать вашим коллегам?


– Мы – представители самой мирной профессии приносим радость и счастье людям, создаем среду для обитания. Чтобы воспитать профессионального проектанта, нужно как минимум пять - шесть лет. Если не выдержим стоящих перед нами трудностей и разбежимся, строительный комплекс вновь встанет на колени. Нужно держаться вместе, бороться за наши права и будущее. Все пройдет, мы и не такие трудности переживали. Поэтому я желаю своим коллегам терпения, надежды и самое главное – здоровья!


Марина КОЛБАСИНА.

г. Якутск    



← Назад в раздел