Сырьевой сектор в условиях модернизации

  В Послании президента России Дмитрия Медведева Федеральному Собранию определена траектория модернизации страны с целью обретения «статуса мировой державы на принципиально новой основе». В качестве способа достижения цели определено широкое развитие и внедрение инноваций, прежде всего в пяти приоритетных направлениях, где у России имеется хороший научный и технологический задел, а также путем привлечения новых зарубежных технологий, передовых идей и капиталов. К модернизации, как к жизненно необходимому для дальнейшего развития страны процессу, сегодня имеется несколько подходов. В совокупности они укладываются в две стратегии, общей чертой которых является доминирующая роль государства. В одном случае – это усиление мобилизующей роли и прямого бюджетного участия государства. В другом – создание государством условий для расширения предпринимательских свобод и формирования устойчивого интереса частного капитала к инновациям. Судя по практическим действиям и политическим заявлениям, Россия в среднесрочном и, очевидно, в долгосрочном периоде будет использовать как мобилизационную стратегию, так и максимально расширять институты инновационного развития. В этой ситуации пока неопределенной и проблематичной остается судьба минерально-сырьевого комплекса (МСК) и его основы – минерально-сырьевой базы. Будет ли МСК выполнять только роль финансового донора или он способен сохранить за собой локомотивную роль и в условиях инновационного развития? От того, каким будет ответ на этот вопрос, зависят темпы обновления страны. Очевидно, что в России модернизация экономики, так или иначе, должна сочетать в себе продолжение индустриализации и инфраструктурной обустроенности страны, поддержку конкурентоспособных традиционных отраслей и развитие новых высокотехнологичных направлений и производств. По мнению одного из видных экономистов Руслана Гринберга, Россия имеет шанс выстоять в глобальной конкуренции, лишь одновременно развивая два укрупненных, «интегральных» приоритетных направления, связанных с «новой» или «инновационной» экономикой, с одной стороны, и «старой», сырьевой экономикой – с другой. Но при этом перестройка промышленности, как составная часть ее модернизации, должна быть направлена не на сжатие экспортного потенциала сырьевых отраслей, а на подтягивание других и развитие новых отраслей, способных конкурировать как на внутреннем, так и на внешнем рынках. Что касается магистральных направлений модернизации минерально-сырьевого комплекса, то они, применительно к энергетике, вполне конкретно названы в Послании президента Д. Медведева Федеральному Собранию. В частности, «повышение энергоэффективности, переход к рациональной модели потребления ресурсов является еще одним приоритетом в модернизации нашей экономики». И далее: «…нам нужно не только наращивать добычу полезных ископаемых, но и добиваться лидерства во внедрении инноваций – как в традиционной, так и в альтернативной энергетике». Таким образом, повышение эффективности и рациональное использование ресурсов тесно увязаны с внедрением инноваций и рассматриваются как основные факторы сохранения ресурсного потенциала страны для будущих поколений. Данные меры в сочетании с наращиванием добычи можно рассматривать как задачу последовательного увеличения роли интенсивных факторов в производственном процессе МСК. В частности, в переходе на выпуск и использование более глубоко переработанной и высокотехнологичной продукции, в снижении потерь, повышении коэффициента извлечения запасов из недр, в продлении жизненного цикла разрабатываемых месторождений. Особенностью минерально-сырьевого комплекса, и прежде всего нефтегазовых отраслей, является широкий спектр диверсификации инвестиций, направляемых на поддержание и развитие основного производства, а также их высокий мультипликативный экономический эффект. Фактически такие инвестиции идут на оплату поставляемого оборудования, материалов, работ и услуг предприятиями и организациями геологоразведки, строительства (включая судостроение), транспорта, металлургии, химии, машиностроения, связи, финансового сектора, торговли. Коэффициент мультипликативного эффекта составляет в экономике от 2 до 3, в занятости населения – от 4 до 8. Прямая доля минерально-сырьевого комплекса в ВВП без учета вторичных эффектов – около 20 процентов, доля в доходах консолидированного бюджета – около 30, а в доходах федерального бюджета – около 50 процентов. Если принять во внимание масштабы влияния МСК на смежные отрасли и производства, то становится понятной его системообразующая роль, а также высокая зависимость экономики страны от состояния сырьевых отраслей. Но обратим еще раз внимание на тот факт, что структурная несбалансированность экономики России вызвана не столько непропорциональным развитием сырьевого комплекса (он-то как раз более или менее успешно работает на внутренний и на внешний рынок, хотя собственных проблем у него тоже достаточно), сколько слабостью и низкой конкурентоспособностью других отраслей. Основным фактором сохранения и роста ряда отраслей МСК стал не только дефицит сырья на мировых рынках, но и высокая конкурентоспособность его производства. По нашему мнению, сегодня для минерально-сырьевого комплекса основные задачи состоят в следующем. Первая – это модернизация, диверсификация и развитие собственного производства. Вторая – развитие смежных отраслей и производств, участвующих в реализации инвестиционных проектов комплекса. Первая задача частично отвечает одному из приоритетных направлений, выделенных в Послании президента, и решается в прямых интересах государства, акционеров и компаний МСК. Однако это возможно только при условии создания системы поощряющих и понуждающих механизмов. Вторая задача важна для минерально-сырьевого комплекса с позиций развития более дешевого и регулируемого российским законодательством рынка отечественного оборудования, работ и услуг, необходимых для реализации его инвестиционных проектов, выполнения политических, социальных и моральных обязательств перед обществом. Одной из мер государственного участия в ее решении может стать закрепление и стимулирование обязанности добывающих компаний размещать на внутреннем рынке заказы на оборудование, товары и услуги не менее чем в установленном объеме, как это сделано, например, для проектов, реализуемых на условиях соглашений о разделе продукции. И здесь будет уместно напомнить, что главной причиной нынешнего кризиса является не кризис возможностей в виде исчерпания ресурсов, а кризис потребностей. А это имеет прямое отношение к завтрашнему дню минерального-сырьевого комплекса. Ведь преимуществом России является не только богатство недр, но и способность с высокой эффективностью осуществлять собственными силами их разведку, добычу, переработку и транспортировку в крупных масштабах. А таким сочетанием национальных производственных и научных мощностей располагают даже далеко не все развитые страны мира. Россия исторически развивалась за счет освоения новых территорий путем использования природных ресурсов. По большому счету, это многовековая база формирования нашей культуры (в широком понимании этого термина, включая традиции, науку, образование, человеческие ценности и т. д.). Естественные (природные, экологические, рыночные) или искусственные (налоговые, административные, монопольные, политические) ограничения могут способствовать перетоку части средств и в непрофильные направления, в том числе в новые активно поддерживаемые государством отрасли, но только при наличии приемлемых условий размещения капитала. Другое дело – как это отразится на состоянии отраслей-«кормилиц». Ведь не исключается вариант смены кризиса потребностей кризисом возможностей в виде дефицита разведанных запасов полезных ископаемых, который подспудно уже формируется в последние десятилетия. Это может стать действительно решающим фактором для нашей экономики. На первом этапе – путем вынужденного перехода от экспортно ориентированной модели к модели только внутреннего сырьевого потребления, а на втором – уже к модели импортного обеспечения дефицитными ресурсами. Практически все постиндустриальные страны, кроме Канады, Австралии и Норвегии, прошли такой путь развития. Но в отличие от них России пока еще рано заявлять об истощении минерально-сырьевых ресурсов. По крайней мере, в ближайшие 40-50 лет такая проблема может не возникнуть. Но только при определенных условиях. Как в мировой, так и в отечественной практике понятия «ресурсный потенциал» и «промышленные запасы» принципиально различаются. Ресурсный потенциал – это предполагаемое наличие того или иного вида полезных ископаемых, а промышленные запасы – выявленная с высокой степенью надежности разведанная его часть. Можно располагать огромным ресурсным потенциалом, но не иметь промышленных запасов, поскольку путь от потенциала до запасов длинный и дорогостоящий. Перевод «потенциала» в «запасы» – основная задача геологоразведки. На поиски, разведку и подготовку запасов к освоению требуются крупные инвестиции, значительные вложения труда и время: от 5-7 лет для мелких до 10-15 лет для средних и крупных месторождений. Сокращение объемов или полная остановка на несколько лет геолого-разведочных работ не скажется на показателях добычи в первые пять лет, а иногда и в течение более длительного периода. Печальные, если не катастрофические, последствия проявятся позднее. К сожалению, вариант создания искусственного дефицита сырья реализуется в России уже с 1992 года, а функционирование МСК без видимых ограничений обязано 30-40-летнему сырьевому заделу, оставшемуся от СССР, а также спаду объемов в 90-е годы. За последние 5 лет по ряду полезных ископаемых приросты запасов соответствуют или даже превышают добычу. Однако это не отвечает понятию воспроизводство минерально-сырьевой базы, поскольку не воспроизводится ее качество. Из недр извлекаются запасы высоких категорий изученности, причем из эксплуатируемых месторождений, а взамен им на баланс ставятся запасы значительно меньшей достоверности и изученности, к тому же нередко сомнительной рентабельности. На их перевод в промышленные запасы потребуются крупные инвестиции, время и производственные мощности – то, что сегодня и завтра будет в дефиците. Более 80 процентов прироста выполняется на старых, открытых еще до 1992 года месторождениях. Рано или поздно их недоразведанный потенциал иссякнет. Новыми открытиями, причем, как уже отмечено выше, по низким категориям изученности, компенсируется не более 30-50 процентов извлекаемых запасов. О реальности такого сценария неоднократно предупреждали известные специалисты и ученые отрасли. Таким образом, минерально-сырьевая база, как основа индустриальной экономики, при ее достаточности и возможности воспроизводства, сохраняет свое значение и в условиях перехода на постиндустриальную экономику. Минерально-сырьевой сектор играет важнейшую роль в поддержании смежных отраслей промышленности, формировании бюджета государства и мультипликативных экономических эффектов в социально-экономическом развитии страны. Он располагает крупным инновационным потенциалом и может стать реальным и наиболее значительным в стране центром генерации инновационно-технологических преобразований. Однако без создания государственной системы мотиваций к модернизации лидирующие функции МСК, выстроенные под экспортно-сырьевую модель развития, не могут самостоятельно трансформироваться под новые задачи. Система мотиваций должна быть закреплена законодательством и выстроена с учетом сохранения и модернизации добывающих мощностей, резкого усиления геологоразведки, диверсификации в области переработки сырья и создания современных отечественных производств по выпуску необходимого оборудования, материалов и технологий. Таким образом, модернизация на инновационной основе минерально-сырьевого комплекса, минерально-сырьевой базы и геолого-разведочной отрасли должна являться важнейшей целью стратегий отраслевого развития, которые необходимо привести в соответствие с требованиями времени.  



← Назад в раздел