УРОКИ НА ЗАВТРА

2010-й в России объявлен Годом учителя. Смысл этой общенациональной акции, я полагаю, понятен каждому. Ведь любой человек несет через всю свою жизнь багаж знаний, полученных в школе, те ценности, которые ему там привили, и, конечно, образы своих наставников. Год учителя – повод, чтобы сказать им слова признательности, по достоинству оценить их труд. Но не только. Это повод и для взыскательного анализа проблем нашего учительства и всей системы образования, повод для привлечения к ним внимания государства и общества. Реалии ХХI века поставили Россию перед необходимостью решения сложнейших модернизационных задач. Совершенно очевидно, что успех тут во многом зависит от того, сумеем ли мы вывести российскую школу на уровень современных требований. Школа – не просто учреждение, где получают знания. Это место, где закладывается фундамент будущего нации, важнейший фактор конкурентоспособности страны. Уместно вспомнить известное высказывание американского президента Джона Кеннеди, который признал в свое время: «Мы проиграли русским борьбу за космос за школьной партой». Сегодня, к сожалению, уже наша страна уступает многим другим державам в высокотехнологическом развитии. И одна из причин этого в том, что Россия откатилась с передовых позиций в школьном образовании. Катаклизмы 90-х не могли не сказаться. В годы, когда рушились целые отрасли народного хозяйства и социальные институты, российская школа, несмотря на отсутствие должной заботы государства и крайне скудное финансирование, выстояла и продолжала выполнять свою миссию – обучать и готовить к жизни молодое поколение россиян. Тем не менее сегодня налицо отставание учебного процесса от потребностей времени, старение основных фондов и школьной инфраструктуры. Чего мы хотим от наших учителей, если добрая треть школ, в которых они работают, нуждается в капитальном ремонте, а около 900 вообще находятся в аварийном состоянии? Чего хотим, если до сих пор по ряду предметов нет качественных учебников и системы государственного контроля за этим? Конечно, с 2005 года, когда был запущен нацпроект «Образование», определенные подвижки к лучшему произошли, но все-таки государство по-прежнему в огромном долгу перед школой и российским учителем. Достаточно сказать, что во многих регионах зарплата школьных педагогов все еще держится на уровне прожиточного минимума. Профессия учителя остается одной из самых низкооплачиваемых и соответственно - малопрестижной. Весьма наглядно это проявилось минувшим летом: самые низкие конкурсы среди поступающих в высшие учебные заведения были в педагогические вузы. Большой недобор образовался даже на бюджетные места. Меня поражает олимпийское спокойствие некоторых чиновников от образования, которые твердят, что в России, мол, нет нехватки учительских кадров. Формально это так. Запас прочности, заложенный в советский период, спасает. В чем-то мы пока даже опережаем США: там один учитель приходится на 15 учеников, у нас - на девять. Но давайте тогда вспомним и о том, что шестая часть школьных преподавателей уже пенсионного возраста, а более половины приближаются к этому. Что средний возраст многих педагогических коллективов – 45 - 50 лет. Мы, конечно, должны низко поклониться старшему поколению учителей. Именно их верность профессии в трудные годы, по сути, спасла российскую школу как социальный институт. Но нельзя же не думать о том, что будет через 5, 10, 15 лет! Если нет нормального режима смены поколений, если молодежь сторонится профессии учителя, у такой школы нет будущего. Еще одна огромная проблема заключается в том, что, к огромному сожалению, демократические перемены, происшедшие в России, отнюдь не привели к раскрепощению учителя как творца учебно-воспитательного процесса. Учителя, завучи, директора школ остаются в заложниках у бюрократии. Они задерганы непомерным объемом «бумажной» отчетности, бессистемными изменениями в учебных программах и учебно-методической литературе, всевозможными финансовыми, бытовыми, организационными неурядицами. Учителя порой горько шутят, что их работа часто напоминает бег с препятствиями, в результате которого на главное дело - учить детей - времени и сил остается меньше всего. И самое досадное, что мнение педагогической общественности по острейшим проблемам школьного образования чиновники зачастую откровенно игнорируют. Конкретный пример. В начале 2009 года большая группа учителей городских и сельских школ обратилась в Правительство РФ, что называется, с криком души. Авторы охарактеризовали ситуацию в российской школе как кризисную, подвергли аргументированной критике пресловутый ЕГЭ и некоторые другие новации, навязываемые сверху, внесли конкретные предложения – 2792 учителя поставили свои подписи под обращением. Казалось бы, разве можно такое игнорировать? Но ни в правительстве, ни в министерстве образования и науки давать ответ совсем не торопились. Педагоги обратились за помощью ко мне, я направил соответствующий запрос, и только тогда появился, наконец, ответ за подписью одного из замминистра. Да и тот, увы, выдержан в духе известной песенки: «Все хорошо, прекрасная маркиза, за исключеньем пустяка». Высокомерное отношение чиновничества к учителю – это один из тех факторов, которые бьют по престижу профессии. Непонятно, откуда эта непробиваемая убежденность: мол, сверху лучше видно, что есть благо, а что нет. К примеру, сегодня руководство Минобрнауки, затеяв внедрение новой системы оплаты труда учителей (НСОТ), вовсю расписывает ее достоинства. Замысел вроде бы и впрямь благой. Но разве можно не слышать тревожные голоса с мест? Ведь люди пишут о том, что кое-где внедрение НСОТ привело к обратным результатам: к тому, что учителя потеряли до 3 тысяч рублей при увеличении академической нагрузки. Особенно пострадали преподаватели малокомплектных школ небольших городов, поселков, специализированных учебных заведений. Новая система не стимулирует школы делать ставку на молодежь, порой вносит напряженность и конфликтность в учительскую среду. В общем, в очередной раз намудрили. Хотя совершенно очевидно, что вопрос с зарплатами учителей надо решать не полумерами, а кардинально. Если сам по себе фонд зарплаты недостаточен, то, какую методику или модель стимулирования педагогов ни применяй, эффективности и справедливости не добиться. Вообще, давно пора основательно разобраться в главных, основополагающих вопросах школьного образования. Ибо государственная политика в этой сфере, надо откровенно признать, весьма непоследовательна и противоречива. Еще Плутарх говорил: «Голова ученика не сосуд, который надо наполнить знаниями, а факел, который надо зажечь». Но разве тот же ЕГЭ ориентирует учителя на то, чтобы зажигать факел созидательных мыслей и гражданских чувств в сознании школьников? Нет. Он ориентирует на механическое натаскивание, на то, чтобы учитель превращался в формалиста, в транслятора разнородных сведений, в эдакий ходячий справочник. Как-то один из убежденных сторонников Единого государственного экзамена высказался в том смысле, что критиковать ЕГЭ –все равно, что критиковать градусник, показывающий температуру больного. Неплохой образ. Давайте, однако, попробуем его продолжить. Представим сообщество врачей, которое все свои помыслы и энергию направляет на градусники, забыв при этом и про лекарства, и про медицинское оборудование… Разве не то же творят нынешние реформаторы системы образования? Они ухитрились взбудоражить общество, вынудили всех сосредоточиться на спорах о «градуснике» в виде ЕГЭ, а в это время главные проблемы школы, связанные с технологиями передачи знаний, с решением проблем социализации молодого поколения, уведены куда-то на второй план. Учителям настырно суют в руки всевозможные КИМы и тестовые материалы, но при этом не дают главного – ясности в том, чему и как учить детей. Учебный процесс строится на устаревших образовательных стандартах. Каким быть стандартам нового поколения, как их следует внедрять? Вот что надо выносить в центр общественных дискуссий в Год учителя! Я часто езжу по регионам и стараюсь систематически встречаться с учительскими коллективами. Очень многие задают прямые, нелицеприятные вопросы: «Объясните: кто такой сегодня учитель? Работник одной из сфер услуг или все-таки тот, кто решает задачи в интересах государства?». К сожалению, почва для такой постановки вопроса имеется. Ибо государство пока с полной ясностью на него не ответило. К тому же у нас хватает технократически настроенных деятелей, которые действительно склонны считать, что система образования и образовательные услуги – это синонимы, что лучший путь для нашей школы – путь коммерциализации, развития различных платных форм. Никто не против того, чтобы существовало какое-то количество платных школ и каких-то иных форм платных образовательных услуг. Но это может быть лишь неким дополнением. В целом же система общего образования – это, безусловно, прямая забота государства, которое призвано обеспечивать равные стартовые возможности и равный доступ российских граждан к образовательным ресурсам общества. Считаю неправильным и нелогичным то, что у нас бюджетники делятся на первый сорт (госслужащие) и второй (учителя, врачи, работники культуры). В большинстве стран с развитой экономикой такого нет: все, кто получает зарплату из бюджета, имеют равный статус. Во многих странах, к примеру в Германии, учителя однозначно приравнены к госслужащим. Полагаю, что и нам надо решать этот вопрос именно так: учитель должен быть приравнен к госслужащему и иметь соответствующие условия оплаты труда и социальные гарантии. Это ключевой вопрос. Ведь если статус учителя четко не определен, то неопределенными становятся и требования к нему. Можно напичкать школьника знаниями, не заморачиваясь тем, что за личность в итоге получится. «Образовательная услуга» оказана, а то, что в итоге вырос грамотный мерзавец, эрудированный циник, так это, извините, в «услугу» не входило. Но мы-то, естественно, хотим другого: чтобы учитель воспитывал в детях гражданственность, патриотизм, чтобы готовил их не просто для рынка труда, а для жизни в обществе, для активного и созидательного участия в делах страны. Мы вступаем в постиндустриальное, информационное общество, где цена и вес знаний возрастают неизмеримо. А значит, неизмеримо возрастают и требования к учителю. Ему уже мало просто передавать ученикам некую сумму полезных сведений, надо учить их самостоятельно анализировать потоки информации, вырабатывать инновационные решения. Поэтому учитель должен постоянно находиться на гребне прогресса, сам должен быть примером инновационных подходов. Именно на это нацелена национальная инициатива «Наша новая школа», которая разработана по инициативе Президента России Д.А. Медведева. В сущности, президентом предложена конкретная программа модернизации российской школы, широкий комплекс мер, призванных существенно поднять квалификацию педагогов, уровень их методической поддержки, степень материально-технической оснащенности. Знаю, что есть немало тех, кто скептически оценивает эту инициативу. Как-то встретилась даже публикация с заголовком: «Наша новая школа: реальность, утопия или пиар?». Мол, какая уж там «новая школа», нам бы в старой хотя бы элементарные проблемы решить. Но, во-первых, президентская инициатива «Наша новая школа» – это не утопия и не пиар, а, если уж выражаться по-школьному, своего рода «задание на завтра». Это перспектива, которую всегда очень важно наметить. А во-вторых, все, в конце концов, в наших руках. Несколько лет назад точно так же многим не верилось, что удастся решить проблемы с компьютеризацией школ. Но была поставлена четкая задача, мобилизованы ресурсы, и сегодня все российские школы оборудованы Интернетом, а по насыщению их компьютерами мы вышли на среднеевропейский уровень. Выходит, можем, когда захотим. Россия всегда была богата на педагогические таланты. И сегодня мы имеем блестящие примеры поиска и новаторства. Благодаря некоторым передовым директорам школ и учителям уже появляются первые «цифровые» школы, где и учебный процесс, и вся внутришкольная жизнь полностью основаны на современных технологиях. А сколько ярких личностей можно встретить на сетевых ресурсах! Учителя проводят там своеобразные интернет-педсоветы, обмениваются опытом инновационных методик. Сетевое взаимодействие школьных преподавателей сегодня, пожалуй, уже оказывается более эффективным, нежели традиционные формы повышения квалификации учителей. Все эти и многие другие примеры свидетельствуют о том, в учительской среде есть не просто готовность к модернизации, к широкому внедрению современных методов обучения. Есть горячее желание этого, настоящая жажда перемен. Уже почти десять лет не проводился съезд учителей России. Почему? Бюрократия боится, что услышит много «интересного» о себе, о реформах, об истинном положении учителей в стране? Думаю, в Год учителя такой Всероссийский съезд нужно провести обязательно. Если Министерство образования и науки РФ не сочтет это полезным (а так ли это, узнаем уже в первом полугодии), то Совет Федерации, как палата регионов, возьмется выступить инициатором такого съезда во второй половине 2010 года – Года учителя. Уверен: за российским учителем дело не станет. Дело – за законодательной и исполнительной властью всех уровней и органами местного самоуправления. Мы все вместе должны оградить учителя от того, что мешает ему сосредотачиваться на качестве преподавания, решив его материально-бытовые и жилищные проблемы, обеспечив ему нормальный режим труда и отдыха. Мы должны позаботиться и о правовой защищенности наших педагогов, более четко определив их круг ответственности. Разве нормально, когда школьный преподаватель порой становится крайним за обвалившийся потолок в классе, за отсутствие огнетушителей, за щели в окнах, из-за которых простуживаются дети?.. Ведь за все это есть вообще-то ответственны совсем другие лица. А вспомним нашумевшую историю с сельским учителем из пермской глубинки, которого работники прокуратуры с настойчивостью, достойной лучшего применения, пытались привлечь к уголовной ответственности за использование в учебном процессе нелицензионного программного обеспечения. Нашли злоумышленника! Только широкий общественный резонанс остановил эту нелепицу. Хватит унижать и принижать российского учителя! Людей, посвятивших себя этой благородной и столь нужной профессии, надо, наоборот, всячески поднимать и возвышать. Я предлагаю задуматься, в частности, над таким вопросом: какие яркие образы школьных преподавателей появлялись у нас в последнее время на телеэкране, в кино, в произведениях литературы и искусства? Наверняка многие вспомнят прежде всего образ мудрого, тонкого, доброго учителя истории Ильи Семеновича из кинофильма «Доживем до понедельника», блестяще сыгранного недавно ушедшим от нас Вячеславом Тихоновым. Кто-то, возможно, вспомнит другие прекрасные фильмы и книги советской поры. Но все это создано давным-давно. А что нового, современного? Чуть ли не единственный новый персонаж, обретший популярность на нашем ТВ, – это учительница младших классов Снежана Денисовна, матерая вымогательница и шантажистка из телепередачи «Наша Раша». Вот вам еще одна «забота» о престиже учительской профессии! В России уже много лет проводятся конкурсы «Учитель года». На их финалы со всей страны отбираются самые талантливые педагоги. Идут интереснейшие дискуссии, проходят блистательные открытые уроки. И все это – в духе честной состязательности, с непредсказуемым итогом, увлекательной интригой. Спрашивается, почему бы какому-то телеканалу не показать это все во всех подробностях, в динамике? Увы, в лучшем случае конкурс «Учитель года» удостаивается короткого сюжета в новостях. Телевизионщики предпочитают забивать эфир многочисленными легковесными телешоу с затасканными по всем каналам звездами «шоу-бизнеса». Но ведь в сфере образования у нас тоже есть свои «звезды», есть люди, которые достойно продолжают великие традиции отечественной педагогики, из которых вполне могут выйти новые Ушинские, Макаренко, Сухомлинские. Беда в том, что «звезд» этих общество не знает. Их никто не популяризирует, не раскрывает. Говорят, мол, народу это не интересно. Вранье! Тема школьного образования не может быть неинтересной широкой аудитории. Практически все мы – родители, у всех есть дети: у кого-то они сейчас ходят в школу, у кого-то уже окончили ее, у кого-то пойдут в скором будущем. Во времена СССР был хороший опыт подготовки образовательных программ с участием лучших педагогов, и люди с большим удовольствием смотрели их. А как громко звучали на всю страну имена многих наших педагогов-новаторов в перестроечные времена! Их статьями и интервью зачитывались, их творческие вечера транслировались на всю страну и вызывали огромный интерес. Вообще, всем было бы полезно вспомнить, что особое уважение к учительскому труду – наша национальная традиция. Когда-то крестьяне, встречая сельского учителя, снимали шапки перед ним в знак почтения. В дореволюционной России учителя занимали весьма высокое общественное положение. Многие из них находились на службе государевой, имели классные чины. Директор классической гимназии, между прочим, по своему чину действительного статского советника равнялся губернатору. Учитель со стажем мог дослужиться до статского советника. Но главное, конечно, не в этом. Главное – в колоссальном моральном авторитете, которым всегда обладало российское учительство, по праву считавшееся цветом русской интеллигенции. Не случайно наш великий педагог, основоположник педагогической науки К.Д. Ушинский называл учителя «ратоборцем истины и добра», «посредником между всем, что было благородного и высокого в прошедшей истории людей, и поколением новым». Сегодня нам крайне важно вернуть именно такое понимание миссии учителя, такое отношение к тем, кто учит и воспитывает наших детей. Год учителя должен стать не просто набором разного рода мероприятий. Он должен стать своего рода общенациональным родительским собранием, на котором всем миром надо решить самый главный вопрос: как и чем помочь российскому учителю, как поднять престиж этой профессии на должную высоту? «Трибуна».      



← Назад в раздел