Соло для нефтяной трубы

 

– Расскажите, Игорь Борисович, нашему читателю, о своем стратегическом Центре.

– Центр стратегических исследований был создан в августе 2004 года по решению Совета глав исполнительной власти при полпреде Президента в ДФО. За этот период он сумел выполнить большой объем работ – в основном инженерно-экологического характера, в плоскости информационной поддержки проектов, научно-технических работ, связанных с модификацией и развитием ТЭКа Дальнего Востока – этой огромной и чрезвычайно значимой территории для России. Работа строилась эффективно. А 5 февраля 2007 года выразил желание возглавить координационный Совет Центра вице- президент Российской академии наук Николай Павлович Лаверов.

Наши силы с подключением институтов РАН, работающих по проблемам науки о Земле – разработке недр, разведке полезных ископаемых, по комплексной проработке минерального сырья значительно возросли. На мой взгляд, это такое для стратегического Центра серьезное событие, поднимающее на высокие и весомые позиции его авторитет не только в правительственных кругах, а также научных, занимающихся исследованиями Дальнего Востока и выдачей рекомендаций для проектных решений.

Объективно считаю, что Центр стратегических исследований, действительно, уникален тем, что он располагает наиболее емким и подвижным массивом данных и информации, связанной с функционированием и потенциальным развитием ТЭКа Дальнего Востока. Он имеет развернутые международные связи – у нас существуют подписанные договоры на работу с аналогичными структурами Южной и Северной Кореи, Японии, Китая и с другими заинтересованными странами АТР, которые занимаются глубинными исследованиями топливно-энергетического комплекса Азиатско-Тихоокеанского региона.

Недавно во Владивостоке проходил координационный Совет Центра, на котором принято стратегическое решение – узкую специализацию по ТЭКу развернуть и продвинуть в более обширную специализацию по технологическому развитию Дальнего Востока и социальной проблематике. Берем на себя еще элементы исследований и анализа не только топливно-энергетического комплекса, как стержневой проблемы, но и все, что его окружает: социум – те поселки, что живут и обслуживают крупные энергетические источники; транспортные компоненты, связывающие их с остальной территорией; ресурсы – их состояние и необходимые разведки на будущее.

– Вот недавно во Владивостоке побывал российский премьер Михаил Фрадков, затем он посетил Якутию и поставил в очередной раз, теперь уже как руководитель Государственной комиссии по развитию Дальнего Востока и Забайкалья, перед учеными, топ-менеджерами ОАО «Транснефть» и «Газпрома», а также РАО «ЕЭС России» отнюдь далеко не плановые задачи…

– Непосредственно все деяния и чаяния из сферы плановой теперь принимают уже конкретную и разумную форму с реальным присутствием финансирования. В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке развернут необозримый кладезь углеводородистых ресурсов, связанных с традиционной энергетикой. Конечно, триллионы кубометров газа, сотни миллионов тонн нефти – они есть, разведаны еще в советский период. Где-то теперь ведутся доразведки. Отдельные месторождения выставляются на аукционные торги. И существует, на мой взгляд, концептуальный помощник государственных проектов, один из которых уже, имея инвестиционную часть, движется к реализации – это проект нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан. Предполагается обширный экспорт углеводородов и диверсификация рынков Дальнего Востока, в частности, в Приморье с комплексом мер по организации и переработке углеводородов на месте прохождения и окончания трубопровода.

Примерно аналогичные, только более масштабные планы несет в своем портфеле ОАО «Газпром» для Дальнего Востока. И мысль об общем «энергетическом коридоре» не оставлена, она продолжает иметь место и говорит о том, что здесь развернется и будет создана единая газотранспортная система, включая восточную часть России. Это абсолютно обоснованно и перспективно – такие программы у «Газпрома» существуют. О них мы детально знаем и по мере сил и возможностей помогаем как «Транснефти», так и «Газпрому».

Есть еще один достаточно мощный игрок на этом рынке – РАО «ЕЭС России», который сейчас в Дальневосточном федеральном округе внедряет программу реконструкции своей энергетической отрасли. Частично она связана с внутрикорпоративными изменениями существующих здесь структур, частично с ориентацией на экспорт энергии «великому соседу», а частично – модификацией основного энергетического оборудования.

– Жители Дальнего Востока имеют устойчивый интерес к нефтяной трубе: но ведь сначала утверждали, что она упрется в бухту Перевозную, потом с легкостью выход трубы перебросили в Козьмино – к Находке, так что теперь обыватели поговаривают – доведут трубу до поворота на Китай и на этом успокоятся. Чем, скажите, был плох перевозненский вариант?

– К сожалению, не все решается по проектам, доступным и подвластным только нам – они реализуются на высшем уровне, откуда горизонты ТЭКа страны виднее. Если же говорить об инженерном решении качества, особенно с позиции функционирования морской, терминальной части и прохождения трубопровода по приморской территории, то, безусловно, надо было громко говорить (и это делалось!) о приоритетах бухты Перевозная. Ни для кого не секрет, что Центр стратегических исследований два года назад достаточно активно занимался работой по исследованию этого побережья и водного бассейна, в том числе с позиции экологического аспекта размещения там терминала. Мы добросовестно разработали ОВОС – оценки воздействия на окружающую среду. Провели там инженерно-экологические изыскания и еще целый ряд работ, непосредственно связанных уже с разработкой технической документации.

Примерно такое же участие стратегический Центр выполнял и на старте развертывания работ в бухте Козьмино. Занимались разработкой ДОН – декларации о намерениях, а потом вновь разработками ОВОС – воздействия на окружающую среду. По-новому проработали инженерно-экологические изыскания на предполагаемом месте строительства морского нефтеналивного терминала. И, конечно же, теперь в наших руках сосредоточена абсолютно полная база данных по всем видам выполняемых работ и данные о качественных и экологических инженерных характеристиках.

Может быть, кому-то и не понравится мое высказывание о бухте Перевозной. Но я еще раз хочу подчеркнуть, что Центр предельно четко, даже придирчиво отработал задачу, исходя исключительно из инженерной точки зрения, источников подготовки инженерно-технических решений размещения терминала, подходов для флота и безопасности судозаходов, налива нефтепродуктов, а также безопасности прокладки трубопроводов по территориям. Чем еще хороша была Перевозная? Там в 30-е годы размещалась 51-я армия и остался после нее полуготовый плацдарм для развертывания объекта, так называемый вторичный антропогенный ландшафт.

– Вот  и еще к несметным региональным богатствам полиметаллических руд, угля, леса, рыбы добавляется нефтегазовая промышленность. Тем не менее, дальневосточники  в сравнении с жителями средней полосы России не имеют никаких преимуществ, напротив – живут достаточно скромно. Политические деятели, рассматривая проекты и демографические проблемы Дальнего Востока, обещают людям «золотые горы». Как сахалинцам в свое время. А от выкачиваемых несметных богатств им достаются крохи…

– На сей раз от нефтяной трубы дальневосточникам станет гораздо «теплее» - она оставляет за собой шлейф насосных станций, заводов по переработке продукции, новые поселки, предприятия смежных производств – все это потребует сотни тысяч рабочих мест, повысятся перетоки налоговых платежей в местные бюджеты. Наверное, не так уж и мало! Поразмышляйте: сколько квалифицированных людей с высоким уровнем зарплаты потребуется для эксплуатации нового хозяйства в том же Приморском крае, Амурской области, Еврейской АО, Хабаровском крае? Все это вызовет оживление: где есть деньги - там будут и люди.

Вот раньше говорили об исторической и экономической роли Транссибирской железнодорожной магистрали, вдохнувшей душу в громадное тело Дальнего Востока. Аналогичной, если даже не более мощной силой наполнит экономические мышцы дальнего региона нефтяная труба. А представьте себе, если параллельно с ней будет вестись другая – газовая труба? Жители у Тихого океана могут  смело поднять флаг и сказать: отнюдь мы – не окраина России, а ее азиатско-тихоокеанское начало!

Такие искусственные стратегические объекты, безусловно, требуют определенного подхода в эксплуатации, охране и укреплении границ, росте транспортной составляющей. Ведь если к Тихому океану дотянется труба мощностью первой очереди в 20 млн. тонн нефти в год, то берег запросит крупномасштабный транспортный флот, надежную судоремонтную базу, нефтеперерабатывающие заводы. Однако это не все! Если сюда придет и газовая труба – начнется повсеместная газификация производственного и социального секторов. Но поскольку речь идет пока о нефтяной, то она, надо подчеркнуть, уже движется в тихоокеанскую сторону: мы вот с Вами говорим, а там - в Сибири - люди варят и варят трубу.

– И Вы говорите: если… В прессе ведь тоже немало высказывалось сомнений, особенно в плане наполнения мощности нефтяной трубы…

– По нашим данным запасов Восточной Сибири вполне хватит, чтобы наполнить ее уже на первом этапе. Сейчас же планируется достаточно объемное финансирование для проведения геологоразведочных работ на нефть как в Восточной Сибири, так и в Якутии. С передвижкой прохождения трубы к северу от Байкала у Республики Саха появилась реальная надежда на развертывание здесь нефтедобычи, с одной стороны, а с другой - использование и транспортировка якутского газа. В регионе 29 нефтегазоконденсатных месторождений - по расчетам специалистов они могут в течение полувека поставлять по 35 млрд. кубометров газа ежегодно. Перспективность идеи подтверждает и то, что энергетика стран АТР делает ставку и на российский газ. Просто к предложениям правительства Якутии следует серьезно отнестись в вышестоящих инстанциях и реально просчитать экономическую эффективность.

– Допустим, труба постепенно подойдет к тихоокеанскому берегу. Тогда надо во всеоружии готовить и нефтеперерабатывающие заводы?

– В Хабаровске, Комсомольске-на-Амуре, Ангарске они работают и сейчас активно реконструируются под предстоящие объемы – ставятся новые технологические линии по переработке сырья. Речь теперь уже идет о «большой нефти», которую придется перекачивать не только на экспорт, но использовать для нужд громадных местных территорий, для энергетического обеспечения новой – перерабатывающей промышленности Дальнего Востока. Помимо трех работающих заводов, возможно, будут действовать другие, которые, рассредоточившись на побережье, станут поставлять нефтепродукцию и на экспорт - в страны АТР.

Интерес к нефтепереработке проявляет Амурская область – она замахивается на два завода. А взять Приморский  край. Нефтеперерабатывающий комплекс с мощностью в 5 млн. тонн на первом этапе и с последующим троекратным ростом - вполне реальные возможности. С определением места выхода трубы поблизости разместится мощное перерабатывающее производство. Надежность его обеспечения гарантирована самой «Роснефтью» - в качестве ресурсной базы компания может использовать в том числе и имеющиеся ресурсы шельфовых проектов Сахалина. Важно и то, что азиатско-тихоокеанский рынок восприимчив не только к сырой нефти, но и переработанной из нее продукции. Правда, тут есть определенные сложности традиционности рынка, которые надо уже теперь тщательно отрабатывать.

– С развитием ТЭКа появятся, наверное, и серьезные инвесторы в других отраслях хозяйствования?

– Я определенно и четко могу сказать, что в России уже существует достаточно плотная группа отечественных компаний, которые готовы полностью проинвестировать этот проект. Вопрос же участия иностранцев в той или иной форме зависит от потребностей генерального застройщика, либо тех, кто будет эксплуатировать трубопроводную систему.

– Тут надо провести параллели с сахалинскими шельфовыми нефтезапасами.

– Пример с Сахалином достаточно не типичен. В свое время мне приходилось заниматься анализом СРП – договорами о разделе продукции. Мягко говоря, они не всегда были корректными с точки  зрения патриотизма российского Дальнего Востока. Поэтому в данном варианте говорить о каком-то СРП, учитывая транспортные потоки и переработку продукции, не представляется необходимым. Иное дело - добывающие предприятия. Надо признать и то обстоятельство, что экономические часы России заведены уже на иной ход.

Вы точно подметили: мы говорим о проблематике нефтепровода, а труба на сибирском конце уже варится и постепенно движется к тихоокеанскому побережью. Наметилось в почерке страны поступательность развития – в последние четыре года после поездки Президента на Дальний Восток происходит немало разных изменений.

Имеет значение то, что задуманное для Дальнего Востока, где мы родились, выросли, и где определилось четвертое поколение, наконец, реализуется не в правительственных обещаниях и различных посулах «преференций», а в реализации крупномасштабных проектов. Благодаря Владимиру Путину, разворачивается дорожное строительство, изменяется политика финансирования целевых программ, реальный смысл приобретают венчурные и инновационные фонды, возлагаются реальные надежды по развитию здесь судостроения, а самое главное – намечается переход от сырьевой политики к современным технологиям переработки продукции на Дальнем Востоке.

Валентина Братчикова.

Приморский  край

 



← Назад в раздел