На морских плантациях «Нереиды»

– Мне интерсно об этом говорить, потому что, когда в 2000-2003 годах я работал в ОАО «Приморрыбпром», имелись большие проблемы загрузки береговых рыбозаводов сырьем, которые все годы находились в крайней стадии технического и финансового запустения, этот вопрос неоднократно обсуждался на всех уровнях власти. И для предприятий марикультуры вопросы реализации продукции на российском рынке не менее актуальны, нежели чем для рыбопромышленных предприятий. Торговать сырцом под названием «гребешок живой» стало не только проблемно, но и экономически маловыгодно, так как растут затраты на выращивание, а цена на рынке остается практически без изменений. Однако одними тезисами о создании для новой «акции» инфраструктуры отделаться невозможно. Если и нас выстроить в ряд со всеми рыбаками и дать команду: «Гребешок на берег!», то как раз случится то, что недавно произошло с лососем. Мы можем в одночасье завалить своей продукцией внутренний рынок. Рыбопродукция в больших объемах на берег может пойти, на мой взгляд, лишь тогда, когда рынок заявит большой спрос на нее. А чтобы этот спрос возник, существует тоже определенный ряд условий. И первое из них - это создание культуры питания населения. Ее в России однозначно надо изменить. Но для этого нужно много лет. Кальмар, например, приживался на нашем столе более 15 лет, прежде чем стал постоянно востребованным продуктом. Сначала он туда пришел в консервированном виде, потом мороженым, и только по прошествии времени его стали использовать в широком продовольственном ассортименте. Второе - необходимо разобраться с ценами. Спрос потребителя определяет соотношение: семейный доход - цена продукции, ее местоположение в продовольственной корзине потребителя (основная, закусочная, деликатесная). И третье - расширить ассортимент глубоко проработанного продукта. Если мы посмотрим, что сейчас из лососевых продается в магазинах и в каком виде, то поразимся бедности наименований: копченая, соленая, свежемороженая рыба. Консервы только одного вида - лосось натуральный в собственном соку. Ассортимент беден, потому что на сегодняшний день наше перерабатывающее береговое производство оснащено оборудованием, выпускавшимся еще в 60 - 70-е годы. Естественно, на нем невозможно приготовить современную продукцию. Значит, необходимо техническое перевооружение отрасли, разработать новые технические условия и ГОСТы. А такая работа не под силу одному предприятию. Поэтому предприятия используют имеющиеся ТУ и некий спрос рынка. И у этого одна и та же проблема - предприятие не располагает средствами для разработки новых ТУ, освоения новых технологий, продвижения новых видов продукции на рынке! Если дальше анализировать финансовые и производственные проблемы производства, то приходишь к заключению, что у производителя даже нет сейчас необходимости заниматься переработкой, потому что ему нужны «короткие» деньги - он не может сегодня закладывать в свой оборот затраты «будущих периодов». Его к этому обязывают реальное собственное финансовое состояние и экономическое положение в стране. Он не может планировать свой бюджет на год. Почему? Да потому, что цены на топливо в стране растут бессистемно, банковские кредиты дорожают изо дня в день, и не всегда их можно получить из-за очень узкого набора банковских услуг. Кредиты выдаются только под высоколиквидный залог, а залог у предприятия нередко уже использован для кредитования и финансирования путины или на пополнение оборотных. А ведь для торговых операций так пригодилась бы схема «факторинга», но ни один наш банк не возьмет в залог готовые контракты. В своем выступлении на IV Международном конгрессе руководитель Федерального агентства по рыболовству России Андрей Крайний сказал: «Мы уберем всех посредников, и рыба пойдет напрямик в магазин». Очень хорошо. А кто должен тогда заново воссоздавать систему магазинов «Океан»? Раньше ими занималось Министерство рыбного хозяйства - у него были свои отлаженные управления, департаменты, «Рыбкоопы» и т. п. Существовала система государственных заказов и государственного планирования, законодательно утверждалась система различных норм расходования, издержек и прибыли на определенные процессы. Арендовать магазины? Но кто сегодня скажет, что аренда помещения для рыбного магазина должна быть не ниже сложившихся на рынке? Кто из владельцев недвижимости упустит свою норму прибыли? Транспортные расходы (особенно железнодорожные) растут изо дня в день - и их определяет только владелец (он же монополист). Государство в лице правительственных структур декларирует строгий контроль и меры по снижению, но они на самом деле остаются без изменений. Сложившаяся схема получения из бюджета ссуд на покрытие убытков за счет снижения тарифов на отдельные виды услуг монополистов все равно приводит к краткосрочному замораживанию отдельных расценок, но кто проверит насколько это эффективно, ведь если у бюджета убыло, то на что-то повышаются цены для того, чтобы прибыло! Капиталы перекладываются из одного кармана в другой, а прибыль у монополиста остается та же. Во Владивостоке живет и здравствует рыбный магазин «Океан». Чтобы сформировать свой широкий ассортимент, у него задействованы огромные оборотные средства на закупку различной рыбопродукции, но разве его цены ниже, чем в других магазинах? Никто ведь не может обязать производителя привозить в этот магазин продукцию и отдавать под реализацию на длительные сроки? Значит, для массовых закупок требуются значительные финансовые средства или банковские гарантии, будет ли Росрыболовство создавать такую систему гарантий? Считаю иллюзией воссоздавать сеть магазинов за государственный счет, они никак не повлияют на рынок, потому что спрос сегодня зависит от наличия денег в кошельке потребителя. И второе - зависит от системы доставки и доведения до потребителя. Вот простой пример: мы живем прямо на берегу моря, а не можем в прибрежных городах организовать рыбные рынки, на которых могли бы торговать живой и охлажденной рыбопродукцией. Посмотрите, как правило, во всех странах рыбные рынки - муниципальные. Там создается мощная инфраструктура, а потом она передается в руки частника: вот, мол, тебе отдел для торговли, вот помещение для упаковки, холодильники для хранения продукции - только выбери базу, на которой будешь работать. Рыбный рынок - это целая система услуг. Прилавок для работы - не единственная и не самая главная часть, а конечная стадия процесса обслуживания. Рынок - это система доставки, хранения, упаковки, первичной переработки. То, что не продал, нужно заморозить или превратить в полуфабрикат. Это - система! А коли система, ее надо создавать, в нее вкладывать средства. Лет 10 - 15 назад очень многие, обсуждая тему загрузки береговой инфраструктуры, говорили о том, что нужно давать так называемые связанные квоты. То есть - предприятие должно столько-то продать, а столько-то сдать на береговую переработку, все остальное можно реализовывать. Одно время мы эту тему даже обсуждали на заседании Приморского рыбохозяйственного совета, но вопрос повис «в воздухе», потом утонул, и больше к нему никто не возвращался. Во многих странах существует законодательно утвержденная норма: 40 % пойманного надо реализовать внутри страны, и только после этого имеешь право продукцию, пойманную в экономической зоне, реализовать по экспорту в другие страны. Таков норматив, за счет которого поддерживается определенный объем продукции, реализуемой на внутреннем рынке. Я думаю, что нечто подобное можно использовать в рыбацких регионах Дальнего Востока. Но гнать 100 % рыбопродукции всех на неподготовленный берег - это просто преступление. К временам Госплана и государственной торговли уже не вернемся. Значит, нужно развивать, поддерживать и лелеять свою внутреннюю реализационную сеть. Совершенно очевидно, что необходимо создать территориальные рыбные биржи, на которых происходят фьючерсные торги на внутренний или внешний рынок. Первый шаг сделан давно, так как практически в каждом регионе уже сложились информационные системы, в которых в режиме онлайн можно работать с посредниками и производителями рыбопродукции. Можно взять за основу опыт работы зернового рынка, который уже начал формировать систему отношений между производителями и покупателями. Но, чтобы создать такую систему отношений, необходима серьезная работа по формированию правового обеспечения. При этом государственным органам необходимо изменить систему создания проектов законов и подзаконных актов. Поэтому, мне кажется, невозможна без подготовки такая важная акция, как поставка «Рыбу на берег» или торговля рыбой на биржах. Все это должно быть подготовлено технически, законодательно. Причем законы должны отрабатываться не там - «наверху» - чиновниками, которые вчера занимались совершенно иным делом, а сегодня их поставили рыбой управлять и законы для нее писать. Подобные документы должны комплексно создавать рыбаки, дистрибьюторы, продавцы, транспортники. И учитывать многие факторы. А то, что на сегодняшний день мы никак не можем организовать ни рыболовство, ни аквакультуру, то куда уж тут лезть в такую сложную тему, как реализация или создание регулирующего внутреннего российского рынка. Надо сначала законодательно обеспечить две сферы, которые дают тот самый нужный стране и народу продукт. – Почему законодатели не могут это четко сделать хотя бы на примере марикультуры? – Я предполагаю, что некий чиновничий снобизм, нежелание прислушаться к профессиональной общественности, порождает те самые документы, которые россияне сегодня получают: урезанные, не действующие, мертворожденные проекты законов, поступающих в Госдуму на рассмотрение, где в лучшем случае и погибают, а в худшем - выходят «в свет» сырыми, несуразными, и тогда их приходится предлагать исправлять, дополнять, дорабатывать правительственными постановлениями. А к каким результатам приводит такая работа, мы видим на состоянии нашей отрасли и наших предприятий. – Ваша производство молодое, и оно требует, чтобы проекты закона детально описывали все правоотношения, а что на самом деле? – Аквакультура во всем мире имеет давнюю историю. В России и в пределах постсоветского пространства разведение морских гидробионтов тоже считается делом не молодым. Аквакультурой занимались и в дореволюционные времена, и в советские, только она никак не может сформироваться в самостоятельную отрасль. Пока же все рассматривают аквакультуру как приложение к рыболовству. Ошибочный взгляд: это самостоятельный вид деятельности, и есть очень непохожие черты, которые не позволяют поставить знак равенства между рыболовством и выращиванием морской продукции. А разница заключается в отношении к самому субъекту деятельности: рыбак, как охотник, пошел промышлять, увидел, поймал. Мы же - в большей степени животноводы: сначала собрали молодь и затем ее начинаем выращивать. И только потом, после определенного срока, получаем готовый продукт. У маривода в руках не средство добычи, а технологии и оборудование для выращивания объектов - в этом главная разница. И процесс выращивания осуществляется три, четыре года, пять лет. В это время марикультурщик связан технологическими процессами по контролю, кормлению (для пресноводных), лечению, охране, экологической защите всего того, что там - в толще воды или на морском дне растет. Вот в чем разница. И когда на всю эту сложную процедуру пытаются наложить требования как к пользователям биоресурсов, возникает вопрос: за что платить. Мы не против заплатить, но давайте приравняем воду хотя бы к земле - крестьянин ведь платит за нее незначительные суммы. Учитываются его затраты на обработку земли, на повышение ее плодородности. Так почему не принимаются во внимание наши затраты на рекультивацию, охрану акваторий, на косвенные эффекты восстановления морских биоресурсов в границах закрепленных за нами акваторий? Мы все время сталкиваемся с ошибками власти, которая пытается мост построить не с опор, а с возведения самого полотна. Простой пример: правительство торопится раздать нам воду - это хорошее стремление, хотя и запоздавшее. Своим постановлением объявлены процедуры проведения конкурсов, заявлено о равенстве прав участников. А почему? «Нереида» десять лет работает на этой воде. Вкладывала в производство миллионы рублей. И мы должны соревноваться в конкурсе с кем-то, кто больше пообещает платить в казну или выдавать на-гора продукции. Или второе управленческое решение. У действующих предприятий есть участок, у нас он в пользовании на протяжении 10 лет. Все это время в него вкладывались деньги, создавались материальные ценности, строилась береговая инфраструктура, создавался проект развития. В один момент согласно этому постановлению власть очертила и утвердила новые границы, да так, что отрезали часть акваторий, где стоят наши гидробиотехнические установки, в которых рассажена молодь гребешка. То есть часть имущества попросту отторгли, нарушив конституционное право на защиту частной собственности. О порочности этого механизма предупреждали руководители предприятий еще на стадии обсуждения проектов, резать по-живому - значит породить череду конфликтов. Но, как всегда, мнение хозяйственников оставлено без внимания. Почему не учитывается форма хозяйствования, сложившаяся с годами? Такой «тимуровский», пионерский наскок преобладает в нынешней системе управления. Есть такое хорошее понятие, как «общественные слушания». Кто-то написал закон, его прогнали по чиновничьим столам, теперь давайте послушаем, что скажут те люди, которым предстоит выполнять этот закон? Эти люди, объединенные в ассоциации, пишут огромнейшее количество замечаний, они кипами летят в центры и… на этом заканчивается их путь. Ни одно предложение не вошло в ткань проектов закона, который мы видим на протяжении последних 4 - 5 лет. – Сколько уже лет занимаетесь марикультурой? – В январе 2010-го исполнится ровно десять лет - маленький юбилей «маленького суверенного государства»! Оно потому и маленькое, что изо всех сил пытается развиться, вопреки создаваемым барьерам, ограничениям, препятствиям, живет в неблагоприятной для развития среде. Его можно легко раздавить или ликвидировать, потому что никакими законами оно не защищено. А ведь основная задача государства, его законодательства - защитить производителя и создать ему благоприятные условия! Нынешний год очень сложен по своим климатическим, а значит, и гидробиологическим параметрам. Все это, естественно, наложило определенные негативные отпечатки на наш производственный план, и мы вынуждены сегодня уплотнить производственный график, увеличить рабочее время. Но причина не только в природных условиях. Все наши коллеги были остановлены еще весной - продажа продукции прекращена из-за нераспорядительности Федеральной службы «Россельхознадзора», которая около четырех месяцев согласовывала форму сертификата, без которого Республика Корея не принимала нашу продукцию. Кто пострадал, - конечно, предприятие, а кто ответит за эти простои - точно не ответственные за это согласование чиновники. У многих предприятий аквакультуры доходы формируются от продаж сезонно. И нам в этот момент чинят препятствия: дохода нет, но налоги надо платить вовремя и зарплату вовремя надо платить. Все делать вовремя! И как жаль, что государство не несет ответственности за своего чиновника. – Иногда, читая аналитические статьи о рынке рыбопродукции, можно увидеть вывод о завышенных производителем ценах, так ли это? – Мне лично очень хотелось бы, чтобы граждане России не пробовали, а употребляли нашу уникальную продукцию - экологически чистую, вкусную, полезную для организма. Но скажите, пожалуйста, может ли простой российский гражданин часто покупать морской гребешок, трепанга, мидию? Мы продаем оптовикам гребешок по 380 рублей за килограмм, а продавец его выставляет по 550 - 600 рублей. У него есть свое обоснование цены. Наша норма рентабельности - 15 %, его, - наверное, выше 25 %. Может быть, ввести нормативы на прибыль в торговых сетях? – Вы раньше хотели комплексно развивать свое хозяйство - помимо морского гребешка выращивать других беспозвоночных. – Продолжаем идти именно по этому пути: вместе с ТИНРО отрабатываем технологию выращивания нового объекта - трепанга. С учеными работаем довольно успешно, нас курирует Галина Ивановна Викторовская. Помаленьку подкупаем молодь в Преображении и ежегодно размещаем ее на наших плантациях. Расширяем «поле» морского гребешка. Планировали довести его выпуск до 1000 т в год, но теперь, очевидно, придется изменить планы, ведь участки уменьшены на 10 кв. км. – Уверены, что на Дальнем Востоке можно и нужно широко заниматься промышленным возделыванием беспозвоночных и водорослей? Говорят, что за счет развития аквакультуры можно создать 800 тысяч рабочих мест? – Убежден в части перспективности, но с количеством прогнозируемых рабочих мест очень сомневаюсь. Создание одного рабочего места требует от 1,5 до 2,5 млн рублей на каждое место, поэтому число рабочих мест будет определяться объемом инвестиций и уровнем развития технологий. Все нынешние хозяйства, занимающиеся марикультурой в Приморье, доказали полную состоятельность хозяйствования на акваториях Японского моря. Несмотря ни на что, они четко продолжают наращивать свои объемы. Сложилось уже 10 - 12 предприятий, которые «отработали» творческий почерк коллективов, систему хозяйствования в этих страшных условиях, определились в особенностях своих акваторий и гидробиологических условий. Сориентировались, что можно и что нужно на рыбном рынке делать, потому что каждое предприятие норовит развиваться, ориентируясь именно на определенные рынки и, понятное дело, - не на внутренние, а на создание валютоемких продуктов, ориентированных на Японию, Китай, Южную Корею. Если выращивают трепанга, то это для Китая, морской гребешок идет для Кореи, ежи - в Японию. Определившись с рынком, производственнику понятно, что нужно выращивать. «Нереида», к примеру, в этом году вырастила 580 тонн садкового гребешка и 100 с небольшим тонн донного. У нас было площадей 52 кв. км. А сейчас вот урежут - границы провели и, как ножницами, отрезали примерно 10 кв. км, на которых нашими мариводами пролито столько пота! Там висят садки, на которых осталось 180 тонн гребешка. Хочешь - согласись, ведь переставить технологически нежелательно. Значит, придется разрешать как-то этот конфликт.. – А в чем еще проявляются положительные эффекты промышленного рыбоводства? – На освоенных акваториях идут активное восстановление существующего биоразнообразия, восстановление запасов морских биоресурсов. Это как морской заказник. – Поскольку расширились объекты культивирования, очевидно, и ваш удивительно творческий коллектив увеличился? – Напротив, значительно уменьшился, но не по нашей вине. Место, где расположилось наше хозяйство, стало курортно-туристическим, и те работники, что суровые испытания моря не выдержали, ушли на легкие «хлеба». Было раньше 150 специалистов марикультуры, теперь осталось 107. Они, что называется, сбились в профессиональное ядро. Пытаясь расширить доходную базу, мы попробовали заняться прибрежным ловом, выставили невод, но получили неоспоримое доказательство - прибрежное рыболовство на юге Приморья закончилось, даже на стол работникам уловов не хватает. Тем не менее мы не отказались от возможностей расширения структуры нашей деятельности, но проблема заключается в том, что у нас очень ограничены инвестиционные возможности. Сделали проект строительства производственной базы с цехом переработки и комплексом полноцикличного выращивания трепанга, но возможности по заемным инвестициям исчерпаны. Как-то грустно из-за того, что реальные планы могут остаться красивыми картинками для будущего марикультуры, из-за того, что система государственного управления не может определиться в приоритетах и механизмах создания реального сектора экономики. Декларировать - не значит делать, а помогать - не означает выпускать постановления, оторванные от действительности. Фантазировать никто не запретит, но отрезвляет действительность: в таком положении - мечтателей «с обрезанными крыльями» - находятся руководители многих прибрежных хозяйств; у них, как говорится, сегодня нет инструмента для расширения производства - финансов. И нет правового поля, создающего благоприятные условия для вложения этих финансовых средств. Потому и смотрят они с надеждой на страны АТР. Но в душе мечтают о времени, когда их деликатесная продукция будет сориентирована на российский курс. Николай БРАТЧИКОВ.    



← Назад в раздел