МагаданНИРО дает прогноз

 

Фигура геолога-первопроходца в истории существования административной единицы под названием Магаданская область и сегодня заслоняет от нас исследователя биологии моря. Между тем, практически во всем более чем полувековом отрезке  времени изучение и прогнозирование развития отрасли «номер 2» представить себе без современной науки  невозможно. Созданный в июле 1959 года поначалу в виде отделения головного института ТИНРО-центра, расположенного во Владивостоке, получивший в 2001 году статус самостоятельного научного учреждения институт МагаданНИРО в следующем году отметит свой золотой юбилей. И хотя, конечно, магаданским ученым будет что перечислить в итогах работы, почивать на величии былых побед никто не собирается. МагаданНИРО и ныне  остается живой, сообразной своему времени структурой, полностью отвечающей за перспективу развития рыбной отрасли территории. Институт сегодня дает прогноз на добычу 45 объектов морского промысла в общем объеме более полумиллиона тонн.

Коллектив МагаданНИРО уже не раз переживал реформирования в отрасли, неоднократно реорганизовывался. И несмотря на то, что перемены в условиях работы не всегда служили на пользу делу, с поставленными задачами справлялся. В последнее десятилетие федеральные структуры управления отраслью на разных уровнях обсуждают переход всех рыбохозяйственных институтов страны на финансирование из госбюджета. Сама по себе такая форма организации науки, даже отраслевой, наверное, представляет собой предел мечтаний для любого администратора, руководителя учреждения. Однако директор МагаданНИРО Валерий Иванович Михайлов особого оптимизма по данному поводу не испытывает. С этого и началась наша беседа.

 

– По каким параметрам будет просчитано наше финансирование из федерального бюджета, пока не совсем понятно, - сказал Валерий Иванович. – Общая цифра затрат на рыбохозяйственную науку меняется с поразительной быстротой. К сожалению, государственное финансирование уже много лет остается на одном и том же уровне. И если раньше этот уровень удовлетворял ее потребности, то сегодня он далек от реальных потребностей, необходимых для поддержания стабильного мониторинга водных биологических ресурсов – важной составляющей продовольственной безопасности страны. Поэтому основная задача института в ходе предстоящего реформирования нам видится в сохранении научных кадров. Отток людей из регионов Крайнего Севера в последние годы огромен, и уезжают, зачастую, лучшие и везде востребованные люди. Поэтому, главное сейчас - чтобы сотрудники не потеряли в заработке, чтобы не снизилось снабжение, материальное обеспечение исследовательских работ. С одной стороны, стабильное государственное финансирование – это хорошо: не нужно будет думать о зарабатывании средств на существование учреждения. Можно просто заниматься наукой. Но здесь возникает серьезное препятствие как раз для осуществления нашей основной работы – мониторинга запасов водных биоресурсов и подготовки прогнозов общих допустимых уловов. Дело не в том, что, лишившись квот для осуществления научно-исследовательских работ, мы потеряем доходы. Вопрос в другом: как стимулировать рыбаков попутно с выловом выполнять еще и задачи по обследованию больших площадей акватории моря? Понятно же, что любой капитан рыболовного судна будет работать только в том районе, где хорошие уловы. На практике это, как правило, небольшие локальные участки. Нам же, для того, чтобы подготовить научно обоснованный прогноз, определить численность того или иного объекта промысла, необходимо обследовать огромные районы. И экстраполировать наличие, например, краба на всей площади из анализа крошечного «пятачка» просто невозможно. Никакая экспертиза не утвердит этот прогноз. Да мы и сами не станем выдавать желаемое за действительное.

А пока мы являемся квотодержателями, в том числе и промышленных квот, любому судовладельцу можем поставить условие обязательного обследования интересующих нас районов. Не согласен? Хорошо, мы забираем свою квоту – пусть контрольный лов для института выполнит другая компания. В идеале все научно-исследовательские работы должен выполнять свой специализированный флот. Но пока мы имеем всего один СТР «Зодиак», который выполнить весь объем НИР не сможет.

Попытки решить эту проблему за счет промысловиков несколько лет назад предпринимались. Тогда вышло постановление правительства, обязывающее все рыбопромышленные компании уделять часть промыслового времени для работы в режиме контрольного лова. Но практика показала, что таким путем мы ничего не добьемся. Еще раньше –  уже более 10 лет назад – квоты научно-исследовательских работ нам сокращали сразу на порядок. Помнится, выделили институту 50 тонн квот на вылов краба-стригуна опилио. Мы, конечно, использовали этот ресурс с наиболее возможной эффективностью. Но все равно исследовать удалось лишь около 15 процентов площадей. Поэтому, несмотря на наработки прошлых лет, в следующую путину ОДУ на вылов краба снизилось сразу на 5 тысяч тонн. И только тогда на федеральном уровне спохватились – выделили институту необходимое количество квот контрольного лова.

Думаю, при всех реформированиях отраслевой науки следует исходить из реальности, не опережать события. А реальность такова, что, не будь у нас в достаточном количестве квот на вылов, мы не смогли бы увеличивать так, как сейчас, объемы добычи водных биоресурсов, не обеспечили бы развитие рыбодобывающего флота области. За негативными примерами далеко ходить не нужно. Сегодня серьезные проблемы испытывает СахалинНИРО, определенные трудности переживает и другой наш сосед – КамчатНИРО. Все это оборачивается для их коллективов потерей ценнейших кадров, повышением среднего возраста сотрудников. У нас пока с этим все в порядке. Средний возраст научных сотрудников составляет 40 лет. Молодые перспективные ученые возглавляют лаборатории. Даже с извечной болезнью всех отраслевых институтов – отсутствием ученых степеней у ведущих специалистов - нам удается сейчас довольно успешно бороться. Только за последние два года у нас пятеро ученых защитили диссертации на соискание степени кандидата наук. Сейчас еще одна кандидатская диссертация на подходе. Все это делается, не скрою, под неким давлением, в том числе и с моей стороны. Ведь традиции института как-то раньше не предполагали обязательной «остепененности» сотрудников. У нас работали, например, такие ученые, как В.И. Чернявский. Всемирно известный специалист, с его мнением считались академики. Но «остепениться» он так и не успел. Слишком много было работы. Ее и сегодня у нас не меньше. И многие сотрудники могли бы, не сходя с места, подготовить и защищить диссертацию. Наработок – огромное количество. Но предпочитают откладывать эти хлопоты «на потом». А вообще, состав у нас традиционно подобрался очень сильный. И при утверждениях ОДУ на контролируемые объекты мы успешно проходим все этапы строгой экспертизы на такие важные объекты, как сельдь, минтай, крабы и трубачи. Это свидетельствует о высоком качестве нашей работы. Разумеется, мы не стремимся обойти крупнейшие научные центры по масштабам исследований. Это невозможно, да и не нужно. Но в определенных узких направлениях наши инновации встречают высокую оценку коллег.

– Одной из таких инноваций был эксперимент по созданию искусственного стада кеты в заливе Одян Охотского моря. Работа оказалась успешной, прошла стадию эксперимента, но продолжения не получила. Есть ли сейчас какой-нибудь просвет в создании искусственных популяций лосося?

– Да, мы подали заявку на конкурс, выиграли его, и эта работа была включена в программу федерального финансирования развития аквакультуры. В течение пяти лет на выделяемые средства мы намерены вырастить еще несколько популяций кеты на пяти малых реках залива Одян, вдобавок к уже существующей. Это позволит увеличить ОДУ по добыче кеты вдвое против ныне прогнозируемого. Ну и, конечно, развеять последние сомнения рыбопромышленников в рациональности такого подхода. Базой для инкубирования икры может стать Ольская ЭПАБ. Думаю, рыбоводы тоже в этом заинтересованы. Да и экономический эффект от введения в хозяйственный оборот области дополнительно порядка полутора тысяч тонн кеты ежегодно, я думаю, в особых комментариях не нуждается.

Но это не единственная наша работа в области инноваций. Вы знаете, как долго мы пропагандировали выгодность возрождения промысла морзверя. Теперь на это получен воплощенный в реальность отклик. Первый жир морзверя, произведенный с помощью современной технологии, поступил в продажу в Магадане. Конечно, для развития этого направления придется еще потрудиться. Но я уверен, что выдвинутая нами идея о наделении квотами на вылов рыбы зверобойных судов пробьет себе дорогу. Мы, со своей стороны, готовы разработать обоснование о выделении дополнительных квот, исходя из того количества, которое поедает морзверь. Добыли вы столько-то нерпы – пожалуйста, получите право на вылов «освободившегося» ресурса. Сегодня морские млекопитающие съедают огромный объем ценных биоресурсов, сопоставимый с промышленным выловом. И это соперничество между морзверем и человеком мы можем и должны обернуть в свою пользу. Тем более потому, что поголовье тюленей от этого только выиграет – изъятие морзверя в разумных пределах приводит к оздоровлению стада.

– В последние годы система охраны водных биоресурсов изменилась не в лучшую сторону. Ежегодный перелов уже привел в нынешнем году к ухудшению промысловой обстановки на добыче трубача. Возможно ли как-то учитывать масштабы браконьерства при подготовке прогнозов ОДУ?

– Мы не стремимся к тому, чтобы наращивать вылов какого-то объекта любой ценой. Напротив, стараемся быть очень осторожными в своих прогнозах. Однако размах нелегального промысла сейчас настолько возрос, что никакими осторожными поправками мы особо ценные виды ресурса, такие как тот же трубач, не убережем от истребления. Каждый все-таки должен заниматься своим делом. Мы – давать прогноз на вылов, рыбоохранные органы – следить за тем, чтобы браконьерство не процветало. Я не без гордости говорю, что постоянный мониторинг, который ведет наш институт, позволяет сохранять запасы биоресурсов на стабильном уровне. Но с аппетитами недобросовестных рыбопромышленников мы ничего поделать не можем. Было время, когда нам приходилось закрывать промысел трубача. Теперь объемы добычи возросли, но увеличился и перелов. Если так пойдет и далее, мы будем вынуждены  существенно снижать прогноз на вылов этого ресурса. Закрывали по нашей рекомендации и промысел равношипого краба. Ныне этот объект вполне оправился от депрессии, уловы выросли. Хотя теперь появилась еще одна опасность.

Я говорю о поражении большого количества особей – в отдельных районах до 20 процентов – паразитом – корнеголовым раком саккулиной. Пораженные крабы уже не участвуют в размножении, что, естественно, не позволяет этому виду быстро наращивать численность. Причем ситуация постепенно ухудшается. Рыбаки во время промысла выбирают только здоровых особей, а пораженных паразитом просто отправляют за борт. Можно ли чем-то помочь равношипому крабу? Для решения этой проблемы мы прежде всего задались вопросом: а что представляет собой  этот корнеголовый рак? Образцы саккулины по заказу нашего института были исследованы в лаборатории ТИНРО-центра. Оказалось, что по биохимическому составу рак саккулина очень близок к икре морского ежа. Конечно, есть его в натуральном виде вряд ли кто-нибудь станет. Но переработка столь насыщенного полезными веществами продукта вполне возможна. Для того чтобы заинтересовать рыбопромышленников в изъятии пораженных саккулиной равношипых крабов, мы предложили разрешить им вести такой промысел безлимитно, то есть без оформления квот. Теперь эта идея поддержана специалистами ТИНРО-центра. Думаю, и здесь нам удастся добиться своего – внести поправку в Правила рыболовства.

Мы ведь не первый раз выступаем с инициативами об изменении законодательства. Благодаря одной такой поправке, внесенной в Правила рыболовства по нашей инициативе, удалось резко снизить вылов преднерестовой сельди. Это позволило не только стабилизировать запас ресурса, но и увеличить ОДУ со 160 до 230 тысяч тонн. Кроме того, по сельди мы уже три года отрабатываем методику прогноза численности на основе снимков нерестилищ из космоса. Что-то в ней еще будет уточняться. Но формула расчета, которую мы вывели, уже сейчас дает возможность только на основе снимков со спутника давать прогноз довольно высокой точности.

Любая научная идея должна пройти определенный путь – от разработки метода до корректировки и утверждения. Надеюсь, что и концепция реформирования отраслевой науки тоже не будет сформирована на скорую руку. В правительстве бывает трудно объяснить специалистам, скажем, в области экономики, зачем нам нужен контрольный лов. Вот язык цифр они понимают. Недавно ради этого мы подсчитали сумму ставок сборов стоимости продукции основных объектов промысла, на которые мы рекомендуем ОДУ. Сумма получилась впечатляющая – 21,5 миллиарда рублей. Это доход, который получают рыбопромышленные предприятия и государство от работы в подконтрольной нашему институту Североохотоморской подзоне Охотского моря.

Николай Пановский.

 



← Назад в раздел