У эвенка и оленя – общая душа

 

«Живые» коллекции

В средней школе эвенкийского села Усть-Нюкжа Амурской области усилиями ветерана педагогического труда, учителя краеведения Вадима Федоровича Иванищенко был создан краеведческий музей. Несколько лет назад в селе сгорела старая деревянная школа. В огне погибла и уникальнейшая в своем роде экспозиция, над созданием которого долго работал педагог.

Прошло время. В селе появилась новая, в капитальном исполнении, большая, светлая и просторная одиннадцатилетка. В ней под возрождение музея было выделено несколько соединяющихся между собой кабинетов. Но чем их заполнить, где взять экспонаты?

Вадим Федорович – человек бывалый. Он прошелся по домам аборигенов, побывал в стойбищах, находящихся на реке Дырынде, у оленеводов Игоря и Ивана Габышевых, Сергея Трынкина. Поговорил с людьми, попросил у них для музейной экспозиции предметы национального промысла, а также обихода. Сумел учитель убедить эвенков. Они охотно поделились сделанными из оленьих шкур ковриками-кумаланами, декоративными изделиями из меха, вышитыми национальным орнаментом верхней одеждой для взрослых и детскими шубками. Особую благодарность Иванищенко высказывает старожилу Усть-Нюкжи Вере Павловне Савиной и ее дочери Марьяне – воспитателю в школьном интернате.

Из дальних стойбищ, из бригад Тамары Андреевой, Виталия Курбалтунова, Леонида Савина для пополнения музея доставлены оленью упряжь: седло из рогов сокжоя, ошейник-капптун (на него подвешиваются колокольчики), аркан-маут. Особую гордость учителя-краеведа составляют настоящий бубен шамана и упкан – стальной кованый штык с березовой ручкой для охоты на медведя. Недавно экспозиции обогатились набором инструментов для выделки кожи, дорожной сумкой-эммык для перевозки вещей во время кочевки, оленьей упряжью и другими этнографическими экспонатами.

Истории, связанные с поисками отдельных экспонатов музея, стали темой краеведческих исследований усть-нюкжинских школьников. А одна из работ была посвящена медведю. «Хозяин тайги» – одно из наиболее почитаемых таёжных животных у эвенков. Культовый приоритет этого зверя издавна отражен в наскальных рисунках, имеющихся на территории Тындинского района, а также в шаманских обрядах и сказках. Называют эвенки медведя уважительно-ласково – амикан, что означает «дедушка». Этим  он отождествляется с человеком.

Старый эвенк Василий Корарбок говорил, что медведь был когда-то его давним сородичем. Если с медведя снять шкуру, то он своим телом точно похож на человека. Поэтому эвенки считают, что человек пришел на землю в образе медведя. И в него, косолапого, после смерти человека возвращается его душа.

Однажды на уроке В.Ф. Иванищенко рассказывал о животных приамурской тайги. И по наивности своей посмеялся над медведем. Он дескать неуклюж, с простовато-добродушным характером, и его запросто можно обмануть. Маленькие эвенки дружно запротестовали: нельзя над мишкой смеяться. Он очень подвижен, быстро бегает, хорошо плавает. А как зверь ловко и умело ловит рыбу на речных перекатах, посмотрели бы! Учителю ничего не оставалось, как согласиться со всеми доводами ребятишек.

Хотя специальная охота на медведя у эвенков не заведена, но убивать зверя им приходится. Бывает, он преследует оленье стадо, или, того хуже,– встретится опасный шатун. Шкуру с убитого снимают с одной стороны, чтобы в дальнейшем животные не могли одновременно напасть на человека с двух концов. Мясо употребляют в пищу. Обряд приготовления свеженины называется такамин. Кости и череп укладывают на лабаз, чтобы они, по поверью, обросли мясом и снова пришли на землю медведем.

«Туманность И. Ефремова»

Крайне любопытная история связана с одним из экспонатов музея – бивнем мамонта. Он найден в тайге по дороге в Чарскую долину. Находка связана с именем известного российского писателя-фантаста Ивана Ефремова, проводившего в начале тридцатых годов прошлого века изыскания трассы довоенного еще БАМа от поселка Джелтулак до устья реки Нюкжи, а чуть позже – в 1934 году – разведку полезных ископаемых в притрассовой местности.

Во время экспедиции от местного охотника Максима Яковлева будущий писатель услышал рассказ о том, что на пути в Чарскую долину на речке Иттилях (в переводе с эвенкийского – «Чертово место») кучами лежат «рога» (слова «бивень» эвенк не знал) мамонта. Там же якобы была и пещера древнего человека с рисунками на скалах. Находилось то место километрах в пятидесяти в сторону от основного маршрута, но побывать там Ефремову не дали рано ударившие сильные морозы. Услышанное легло в основу написанного им позже фантастического рассказа «Голец Подлунный». Но есть ли на самом деле такой исторический памятник, официально неизвестно и по сей день. Литературоведы из Москвы и Киева – исследователи творчества И. Ефремова – еще в советские времена не раз предпринимали попытки отыскать хранилище древностей. Но безрезультатно.

По рассказам охотников, принесших фрагмент бивня в школьный музей, обнаружен он ими в описанной в «Гольце Подлунном» местности. Хотя и косвенно, находка свидетельствует в пользу правдивости истории, услышанной писателем семьдесят с лишним лет назад от старика-следопыта.

Эвенки в Берлине

В преддверии 60-летия Победы в музее появилась новая экспозиция о Великой Отечественной войне. Из нее явствовало, что эвенки оставили о себе неувядаемую ратную память и на Днепре, и в поверженном Берлине. Чтобы соответствующим образом оформить материалы о трех эвенках  Героях Советского Союза,  пришлось обращаться в военные комиссариаты Читинской области, Красноярского края и Республики Саха (Якутия). Оттуда и поступили фотографии и биографические данные об Иннокентии Петровиче Увачане, Иване Николаевиче Номаконове и Иване Сергеевиче Кульбертинове. Они выставлены на специальном стенде, посвященном приближающемуся юбилею. Возле него проводятся классные часы и уроки мужества.

Большой интерес у детей вызывает рассказ об И.П. Увачане. Ребятне любопытно, как высокого звания мог добиться представитель скромной солдатской профессии. В годы войны (в действующей армии – с ноября 1942 года) гвардии рядовой Увачан был повозочным роты связи 276-го гвардейского стрелкового полка на Степном фронте.

– Я им рассказываю о подвигах воина-эвенка, – говорит Вадим Федорович. – В ночь на 30 сентября 1943 года солдат-комсомолец Увачан переправился через Днепр у села Успенка Кировоградской области и установил телефонную связь командования с плацдармом. А через три дня с группой бойцов пробрался к двум нашим попавшим в окружение батальонам, проложил кабельную линию и установил с ними связь.

Звание Героя Советского Союза И.П. Увачану присвоено 22 февраля 1944 года. Но о высоких наградах – Золотой звезде и ордене Ленина – бойцу не суждено было узнать. Он погиб в бою 12 декабря 1943 года и похоронен в братской могиле в одном из сел Днепропетровской области. Память о нем увековечена в мемориале в городе Иркутске. Его именем названы улицы в нескольких населенных пунктах. На родине Героя установлен бронзовый бюст.

А вот с памятью об еще одном погибшем на фронте эвенке – жителе Усть-Нюкжи Петре Корарборке – связана очень интересная история. Случилась она во время проходившего в музее классного часа у четвероклассников, где присутствовал один из старейших жителей села Егор Петрович Николаев. У стенда, рассказывающего об эвенках – героях боев за свободу и независимость нашей Родины, Егор Петрович поведал о тех далеких годах, когда он совсем еще молодым был призван на фронт. Из Забайкалья после непродолжительной боевой подготовки красноармейца Николаева и его односельчан направили в 1942 году в действующую армию. Любопытно то, что Великая Отечественная – первая в истории эвенков война, в которой представителям их народа довелось участвовать. При царе-батюшке их на фронт просто не брали. Как инородцев.

Школьники-эвенки слушали рассказ старого солдата о тех местах, где ему доводилось воевать. Бои на Брянщине, Украине, около венгерского озера Балатон, в Австрии, Чехословакии, Германии... Свидетельствуют о его боевом пути медали «За освобождение Будапешта», «За взятие Берлина». Мужество и героизм воина-эвенка из далекого северного села отмечены орденами Отечественной войны двух степеней, Красной Звезды, многочисленными медалями, в том числе и солдатской «За отвагу».

Говорил Егор Петрович и о том, что жизнь человеческая на войне – понятие очень условное. И зависит она порой от самых неожиданных моментов, которые ну никак не предугадаешь. Однажды снарядом «накрыло» дом, где наши солдаты решили после боя «спроворить» себе парную баньку. Погибли все находившиеся там 28 сослуживцев Николаева. Сам он остался в живых лишь потому, что не мог переносить жара «парилки».

Рассказывая об этом, ветеран вдруг осекся на полуслове и замолчал. В зале повисла напряженная тишина. Егор Петрович внимательно рассматривал одну из фотографий на стенде. А потом спросил: «Откуда она? Я такой вообще никогда в жизни не видел».

На снимке военной поры был запечатлен не вернувшийся с фронта житель села Петр Корарборк. Фото передали в музей родственники погибшего.

– А я ведь с ним встречался, почитай, в самом конце войны, – продолжил рассказ ветеран. – И случилось это в Берлине, или, как его тогда называли, в логове фашистского зверя. Приказали мне охранять группу пленных немцев. Стою я с ними у обочины, а по дороге движется колонна наших войск. И вдруг слышу: «Николаев! Егор! Неужели ты?».

Оборачиваюсь – бог ты мой! Петр Корарборк собственной персоной нарисовался. Выбежал из колонны – и сразу с вопросом: «Ну, как там у нас, в Усть-Нюкже?». Он на фронт-то ушел еще раньше меня. Что я ему мог ответить? Лишь то, что сам воюю с сорок второго, а из села своего только редкие весточки получаю.

Обнялись мы с ним. Так, знаете, на душе радостно стало. Через столько лет боев и лишений встретиться, считай, с соседом где-то за многие тысячи километров от родного села. Петр мне и говорит: «Слушай, Егор, выпьем, отметим встречу. Какая удача случилась! У меня во фляжке спирт есть».

Надо было бы пропустить с другом «по маленькой». Но вот беда – у меня пленных несколько десятков человек. Неровен час, что случится – и под трибунал угодишь. Отвечаю Петру: «Давай чуть позже. Сменщик мой вот-вот подойдет». А куда позже-то? Пока мы с ним разговаривали, колонна уже ушла далеко, и оттуда кричат: Корарборка поторапливают – давай, мол, быстрее. Он мне и говорит: «Ну ладно, война уже кончилась. Скоро дома увидимся. Тогда и выпьем!». Помахал он мне рукой на прощанье – и побежал догонять своих. Больше я его никогда не видел.

– Все надо делать вовремя! – Сделал неожиданное заключение Егор Петрович.

Историю о том, как музейная фотография напомнила о встрече двух эвенков-односельчан в поверженном Берлине, юные краеведы записали со слов ветерана во всех подробностях и оформили ее в специальный альбом. Сейчас этот экспонат выставлен на стенде, посвященном 60-летию Великой Победы.

Остается только добавить, что, вернувшись в Усть-Нюкжу, Егор Петрович долгое время работал оленеводом и охотником, сначала в колхозе, а потом в совхозе «Ленин октон». Его старание и добросовестность отмечены по заслугам. К боевым наградам добавились орден Трудового Красного Знамени, медали.

Музей школы села Усть-Нюкжи вызывает живой интерес не только у подрастающего поколения эвенкийского этноса. Его с удовольствием посещают учащиеся других школ Тындинского района. Здесь они не только получают знания об истории и национальных особенностях коренного народа, издревле здесь обитавшего. Дети учатся патриотизму, любви к своей Родине, приходят к пониманию того, что свою землю нужно защищать. А брать пример в этом им есть с кого.

По ком трубят небесные олени

В конце октября 2005 года в Тындинском филиале Дальневосточного государственного университета путей сообщения состоялась вторая международная научно-практическая конференция «Лига БАМа: проблемы мировоззрения, экономики, социальной истории». В числе ее организаторов наряду с университетом, Тындинским отделением Российского философского общества была и Ассоциация коренных малочисленных народов севера Амурской области. Здесь обсуждались самые различные вопросы, но основное направление было заложено в социально ориентированную экономику. При этом самое пристальное внимание уделялось проблемам экономического развития здешних аборигенов, проживающих в регионе Байкало-Амурской магистрали. Это в первую очередь эвенки.

Дальнейшей судьбе этноса посвятили свои работы многие участники «Лиги БАМа». Старший научный сотрудник Санкт-Петербургского института лингвистических исследований Российской академии наук  Н. Я. Булатова темой своего исследования сделала современное состояние этничности эвенков. Профессор Сорбонны Александра Лаврилье разработала одобренную Всемирным банком реконструкции и развития экспериментальную образовательную программу «Французско-эвенкийской таежной школы», презентация которой состоялась на конференции. Мадам Лаврилье приехала изучать быт коренного народа из Парижа. В эвенкийском поселении вышла замуж за оленевода. Семейные хлопоты не мешали ей заниматься большой научной работой.

Ярко и образно выступил приехавший из Красноярска любимый эвенками их национальный поэт и прозаик (в настоящее время, к глубочайшему сожалению, уже покойный) лауреат Государственной премии РФ, заслуженный деятель искусств России Алитет Немтушкин – человек в высшей степени уникальный. Его популярность - словно река со многими истоками. Как поэт он создал стихотворение «Коль забуду родную речь…» – подлинный гимн эвенкийскому языку.

Как прозаик, написал прекрасную повесть «Мне снятся небесные олени», где воспеваются лучшие качества аборигенов:  добросовестность и честность, наивность и простота. Он всегда знал и верил, что вот эти черты - человеколюбие, взаимопомощь у простых людей остаются всегда. Их бескорыстие, любовь к оленям  позволяет эвенкам жить в гармонии с природой. Лейтмотив произведения выражается простой и емкой народной мудростью о том, что у эвенка и оленя – общая душа.

 – Видите, как раскидало по всей Сибири и Дальнему Востоку кучками нас, эвенков? – заметил на конференции Алитет Николаевич. - Мы, вроде и малый народ, но, знаете, мы – великий кочевой народ. Почему? Да потому что мы были с крыльями. У нас олень был. Никто из северных народов не освоил верховую езду. Только эвенки. И это нам придавало крылья, и поэтому мы расселились по всей Восточной Сибири и Дальнему Востоку.

Дальнему Востоку, Восточной Сибири, вплоть до Енисея – присуща эвенкийская топонимика. Когда первые землепроходцы шли по Сибири, проводниками у них были наши тунгусы. Эвенки любили красиво одеваться. Кюхельбеккер - один из первых сосланных сюда декабристов - говорил: «Тунгусы – это сибирские французы».

Как гуманитарий Немтушкин говорил о необходимости бережно относиться к языку народа, к его культурным традициям, а как эвенк призывал власть предержащих помочь аборигенам сохранить их традиционный уклад жизни и оленей как основную его составляющую.

Исполнительный директор конференции, руководитель Тындинского отделения РФО, кандидат философских наук, доцент П. А. Ольхов вспоминает: «Он подарил мне темно-синий томик избранного с автографом, который я тогда читал как дипломатичную похвалу: «Павлу Анатольевичу Ольхову… Спасибо за эвенкийский костёр, который Вы любезно устраиваете для моих сородичей. Полешко к полешку, и будет великий российский костёр».

Сами эвенки отнеслись к научному собранию не то, чтобы серьезно, а даже самоотверженно. Н. Я. Булатова со слезами на глазах поведала собравшимся, как добирались на форум приглашенные на него аборигены из далекой Усть-Нюкжи. Глубокая и коварная река Олёкма, отделяющая село от Большой земли, едва  подернулась тонким осенним ледком. С риском для жизни шли по нему женщины. И тонкий панцирь застывшей воды их выдержал.

В этом я увидел веру людей в то, что к их проблемам прислушаются и постараются им помочь. А такое дорогого стоит!

Вслед за прилетом кукушки

Мне вспоминается состоявшийся в 2003 году в Усть-Нюкже впервые за последние 80 с лишним лет национальный праздник «Бакалдын». Уходящий корнями в седую древность, он всегда вызывал живой интерес у всего коренного населения не только приамурского севера, но и Саха-Якутии, Восточной Сибири. На Новый год, начинавшийся у эвенков с прилетом кукушки, собирались в обусловленном месте кочевые роды. Охотники и оленеводы состязались в ловкости и, как сейчас принято говорить, в профессиональном мастерстве. Их жены и дочери выясняли, кто лучше споет песню, обустроит семейный очаг, создаст уют в чуме. Более подходящей возможности, особенно для невест на выданье и женихов, показать, насколько ты готов к будущей семейной жизни, не придумать. Завязывались знакомства, появлялись новые семьи.

При этом очень строго соблюдались древние традиции. Подошел к набухаемой водами Олёкме, чтобы переправиться на противоположный берег к селу Усть-Нюкжа,  накорми реку и брось в нее несколько кусочков эвенкийской лепешки. Перед бикитом – стойбищем, где и развернулось торжество, обязательное улгани – очищение дымом тлеющих веток лиственницы, можжевельника и багульника болотного. По поверьям, после этой процедуры прегрешения и дурные помыслы человек оставляет позади.

Интересный и живописный свадебный обряд показала делегация из поселка Бомнак Зейского района. Носящая такой же обрядовый характер танцевальная композиция «Легенда о Чальбаусе», представленная хореографическим ансамблем Усть-Нюкжинской средней школы «Ахитакан» («Звездочка»), наоборот, была выдержана в строгом, даже суровом стиле, ибо повествовала об охотниках, выходящих на крупного зверя. Хорошо смотрелся совместный со школьным ансамблем «Хэглен» («Млечный путь») из села Первомайского лирический танец «Алеуточка».

Видимо, из-за насыщенности старинными традициями с приходом воинствующего атеизма «Бакалдын» попал под запрет. Не станем швыряться камнями в прошлое, отметим этот факт из истории как данность. Дело в другом: праздник вернулся из небытия. И дальше проводился не раз, радуя сердца людей, несмотря на возраст. По душевному порыву вышла во время концерта на импровизированную сцену на биките 83-летняя Тамара Петровна Габышева из Усть-Нюкжи и спела на родном языке старинную обрядовую песню. Надо было видеть, как хотел потанцевать под мелодию современной эвенкийской песни, блистательно исполненной сестрами Ольгой и Ангелиной Сафроновыми, ветеран Великой Отечественной войны, кавалер ордена Трудового Красного Знамени Егор Петрович Николаев.

В тот год кукушка впервые за многие десятилетия принесла следом за собой «Бакалдын» для эвенков. И далее праздник стал повторяться. Ибо в нем, как и в подвижничестве краеведа В. Ф. Иванищенко, поэта и писателя А. Н. Немтушкина, ученых и студентов ДВГУПСа, деятельности Ассоциации коренных малочисленных народов севера Приамурья, заключено вполне внятное дело. По мнению П. А. Ольхова, это – дело спасения, и это именно надо понимать, трезво-прозаически: ещё немного, и погибнет, станет абсолютным достоянием истории цивилизация, человеческое достоинство которой мы теперь ещё яснее замечаем, насколько хватит сил, отзываясь на зовы этой цивилизации. Спасая гибнущих, не спасаемся ли мы сами?

Геннадий Астахов.

Амурская область.

 



← Назад в раздел