Разведчики земных недр

Визитная карточка:

Александр Иванович Ханчук приехал в Приморье в 1976 году и стал работать в Дальневосточном геологическом институте стажером-исследователем после окончания Львовского государственного университета. В ДВГИ он не был новичком - Александр Иванович год проходил преддипломную практику, отправляясь в дальние научные экспедиции. Защитив кандидатскую диссертацию по геологическому строению Камчатского полуострова, темой докторской избрал региональную геологию континентальной окраины Дальнего Востока. И в дальнейшей своей научной деятельности пошел по главному направлению - геодинамике и связи месторождений полезных ископаемых с определенными геодинамическими обстановками.   С Александром Ханчуком – академиком Российской академии наук, доктором геолого- минералогических наук, ныне одним из ведущих ученых с мировым именем у главного редактора “Парламентской газеты на Дальнем Востоке” состоялся разговор как раз накануне Дня геолога:   – Хотелось бы от вас, Александр Иванович, как директора института узнать о творческом почерке коллектива ученых, основных научных направлениях, достижениях и проблемах, над которыми работает ДВГИ в рыночных условиях...  

– Основные направления Дальневосточного геологического института ДВО РАН характеризуются широким спектром разделов геологических исследований и комплексным подходом к решению сложных геологических проблем, которые проводятся у нас по трем главным направлениям – геология, динамика литосферы, магматизм и метаморфизм в развитии земной коры и мантии зоны перехода континент – океан; металлогения типовых геодинамических обстановок; геология и комплексное взаимодействие в современных геологических системах.

Институт является многопрофильным научным учреждением с современными лабораториями, где ученые проводят исследования самых сложных комплексных проблем геологии, геохимии, инженерной геологии и геоэкологии Дальнего Востока.

В составе института - 20 научных лабораторий и музей. В рыночный период создан Аналитический центр, оснащенный современной высокоточной аппаратурой и приборами, способный выполнять полный комплекс аналитических исследований пород и минералов, включая определения легких изотопов и редкоземельных элементов. Всех работающих в институте –300 человек, из которых 140 – научные сотрудники – среди них 1 академик, 1 член-корреспондент РАН, 24 доктора наук, 65 кандидатов.

Труд их и тех, кто в свое время создавал институт и был в полном смысле слова первопроходцами и собирателями знаний о Земле здесь, на Тихоокеанской окраине материка, заключен вот в это увесистое двухтомное издание, сконцентрировавшее итоги дальневосточных геологических исследований ХХ века. Там описаны все геологические структуры, все значимые месторождения - проявления полезных ископаемых. Это чрезвычайно важный труд для страны – итог работы не только нашего института, но и всех научных подразделений геологического профиля Дальневосточного отделения РАН и сотрудников других различных организаций.

Теперь наши ученые работают над новыми перспективными типами проявлений полезных ископаемых, потому что, если анализировать то, что сделано в советский период - там просто лежит огромнейший задел, которым еще долгие-долгие годы придется пользоваться. Однако из всех проявлений полезных ископаемых, которые были выявлены в те годы, пущены в оборот только 15-20 процентов. Остальной багаж дальневосточных исследований либо лежит нетронутым пластом, либо продолжает подвергаться исследованиям в процессе проведения новых геолого-разведывательных работ уже частными, рыночными компаниями, поскольку на данном этапе, надо признать, потенциал геолого-разведывательных структур остается желать лучшего. Что касается нашего института, то исследования не остаются втуне - тематика и глубина их приобретают новые горизонты и направления, происходит своеобразная диверсификация работ, связанных, скажем, с изучением подземных вод, геммологии и многих других направлений. Мы, соответственно, развиваем аналитический пласт и приборно-техническую базу, исходя из самого совершенного и современного уровня. В многочисленных своих лабораториях можем проводить чрезвычайно тонкие исследования.

Из всех многочисленных и довольно интересных с мирового уровня оценок научных достижений я бы выделил два, которые связаны с извлечением благородных металлов – золота и платины из высокоуглеродистых пород, широко распространенных по территории Приморского края. В свое время они были “оконтурены” в ходе разведки и исследовательских работ в виде графитовых месторождений. И, как оказалось, они-то и содержат золото и элементы платиновой группы, находящиеся в ультрадисперсном, рассеянном состоянии. Все это связано уже с новым перспективным направлением исследований и внедрения нанотехнологий. Поскольку высокоуглеродистые породы широко распространены не только в Приморском крае, но в других регионах России и во всем мире, полагаю, что в ХХI веке это станет довольно существенным источником добычи благородных металлов. А для нашего института, конечно, – глубокой и целенаправленной научной проблематикой, требующей сосредоточения исследовательских усилий совместно с Институтом химии ДВО РАН и рядом других научных подразделений, поскольку это открытие сугубо Дальневосточного геологического института – никто до нас таких исследований углеродистых пород не проводил на предмет наличия в них благородных металлов. Скажу так: это серьезное направление будущего в работе института.

Другое открытие также связано с благородными металлами. Оно предполагает широчайшее поле деятельности с изучением всех технологических тонкостей по извлечению металлов и развороту геолого-разведывательных работ. Наш институт как бы невольно заполняет здесь определенную нишу, поскольку частные компании в такие “перспективные”, но пугающие своей неопределенностью исследования вкладывать капиталы не решаются. Да и министерство природных ресурсов с осторожностью подходит к тому, где нужно нынче тратить деньги. На это трудно обижаться, осторожность оправдана тем, что это ведь еще не производство, а созревающая научная истина, которую самой науке и надо решать.

– Не эта ли осторожность, особенно на государственном уровне, часто не позволяет российской науке взрыхлить не только исследовательское “поле”, но и с пользой для страны собрать с него плодотворные зерна научных знаний?

 

– Тут, видите ли, как плиты литосфер, стыкуются не только экономические, но и политические интересы глобального рынка. Соседствующие с нами Япония и Китай с разным государственным устройством умеют рационально прийти, вложив в науку средства, к экономической результативности. Страна восходящего солнца очень много тратит средств на науку и только потом, когда получен результат, передает их частным компаниям, потому как поиск, разведка полезных ископаемых, их исследования – это “белый лист”, на котором узор может вырисоваться, а может оказаться пустым. Но государство, как и наука, в любом случае не проигрываюте а вот частным компаниям обязательно нужна просчитанная прибыль. В России же, к сожалению, все делается теперь наоборот - переваливается проблема на плечи частного капитала. На мой взгляд, должна быть рациональная середина: и государственная заинтересованность, требовательность к частным компаниям, и персональная ответственность бизнеса за те месторождения, которые ему переданы в долгосрочную эксплуатацию. Сама природа не велела до последней тонны выгребать залежи полезных ископаемых, а за собственный счет вести разработку и доразведку месторождений.

– Понимаю, что у академического института задача глобальная, тем не менее, в День геолога хотелось спросить у вас: чем богата приморская земля? Один местный политический деятель хвастался чуть ли не алмазными кимберлитовыми трубками, которые вот-вот начнут разрабатывать?

 

– Алмазов, как в Республике Саха, тут нет, и не будет – заявляю это авторитетно. Ну, а чем плоха высокоуглеродистая порода, которая напичкана благородными металлами? Что касается алмазов, то в Приморском крае вполне допустимы такие же их россыпи, как в Восточной Австралии: алмазы обычно встречаются там, где есть полудрагоценные и драгоценные камни – сапфиры, рубины. Институт, работая в этом направлении, нашел в крае новые проявления камней в районе Шкотово. У нас в институте ведь есть уникальная в своем роде единственная на Дальнем Востоке геммологическая лаборатория, которая работает 10 лет. Оснащенные приборами, квалифицированные специалисты комплексно изучают и проводят диагностику минералов, драгоценных камней и их имитацию. В качестве геологических объектов исследований выбраны месторождения и рудопроявления различных регионов Дальнего Востока. Наиболее известные из них – корунды, цирконы, шпинели, опалы, топазы, агаты, гранаты, нефриты. В течение последних трех лет полевые работы сосредоточены в Красноармейском и Пожарском районах и других точках Приморья.

Я полагаю, газета своим читателям сможет рассказать о замечательном нашем минералогическом музее, который за 25 с лишним лет собрал поразительную коллекцию из 12000 образцов, показывающих многообразие горных пород, руд и минералов континентальной части Дальневосточного региона и ложа океана. Из них около 1500 (в том числе великолепные друзы кальцита, кварца, пирита, датолита, сфалерита и многих других минералов, доставляющих истинное эстетическое удовольствие) размещены в постоянной экспозиции.

– У вашего знаменитого института, занимающегося “огненным поясом” Тихого океана, минералами его дна, сложилась богатейшая “кладовая” богатств земли дальневосточной. Но истинное богатство - это люди, первопроходцы тайги и гор. Профессия геолога – романтична и трудна. А насколько, судя по вашему институту, она молодеет?

 

– За полстолетия (институт будет отмечать юбилей в сентябре 2009 года) сформировался обожающий дальние просторы и глубины Земли коллектив, который, пережив творческий кризис начала рыночного периода, теперь набирает молодую силу. Активно работая с Дальневосточным политехническим институтом – ныне ДВГТУ, у нас многие годы действовала базовая кафедра по подготовке геологических магистров – обычно два года во время учебы “натаскивая” их у себя на практике. В дальнейшем эта практика позволила открыть уже при ДВГУ геологический факультет – непременный “атрибут” университета, которому без геологической специализации трудно было даже самим обходиться. В прошлом году благодаря совместным заботам состоялся первый набор геологов. Так что “молодая прослойка” надежно залегла в кадровые пласты Дальневосточного геологического института.

Новые кадры - и вот уже новый взгляд на роль самых современных научных направлений. Они во многом ориентируются на прочные институтские научные связи с геологическими организациями не только на территории России, но и за рубежом – в Австралии, Монголии, Великобритании, Германии, Канаде, КНР, Республике Корея, США, Японии. Там ДВГИ известен грандиозными работами по проектам “Глубоководное океанское бурение”, РФФИ, ИНТАС, ЮНЕСКО, ЕВРАЗИЯ, программами “Минеральные ресурсы, металлогения и тектоника Северо-Восточной Азии”, “Чистые воды Павловского буроугольного разреза Приморья”, “Корреляция пермотриаса области Тетис, Тихоокеанского пояса и окраины Гондваны” и многими другими.

Что нас сдерживало в творческой работе раньше? Отсутствие нормальной аналитической базы – не было даже простейших, примитивных приборов, а без них в геологии как без рук. Разве можно было, скажем, обнаружить на старом оборудовании золото и платину в высокоуглеродистых породах? Теперь имеем самый современный комплекс коллективного пользования. Мы по Дальневосточному отделению РАН не стали распылять приборы, а создали большое количество центров коллективного пользования. И за счет концентрации средств сумели приобрести уникальное дорогостоящее оборудование для высоких исследований, позволяющих анализировать новые типы руд и месторождений.

– Техническая база - это, естественно, прогресс, а неуклюжая российская законодательная база, разве она не волновала ученых? Как вы рассматриваете закон о недрах - он вполне удовлетворяет дальневосточников?

 

– Я бы не хотел принижать роль закона о недрах - документ чрезвычайной важности, регулирует многие стороны деятельности всех сфер. На Дальнем Востоке дискуссии сводятся к практическому участию иностранного капитала в разработке недр: в какой степени можно допускать разного рода зарубежные структуры. У России много было в начале 90-х годов ошибок и промашек из-за чего, скажем, в разработке того же нефтеносного шельфа по проекту “Сахалин-2” чуть не потеряли все. Но, слава богу, вернули, хоть и с большими потерями, неким образом восвояси. И все же, подчеркиваю, в этом деле не перегнуть бы палку: мы находимся в составе мировой экономики, и так уж сильно изолироваться от нее невозможно – как бы самим себе не навредить.

– 6 апреля – День геолога. Что вы, Александр Иванович, как человек в “геологическом мире” известный, хотели бы через нашу региональную газету пожелать первопроходцам недр земных - и своего института, и Дальнего Востока в совокупности?

 

– Хотел бы поздравить ученых, геологов, производственников с профессиональным праздником и пожелать здоровья для общения с божественной природой, дающей жизнь людям. А геологи в ее храме – хозяева, понимающие ее законы и величие. У цивилизации много соблазнов держаться за город, но у истовых, как Вы говорите, “первопроходцев Земли”, такой уж характер, душевный и эмоциональный настрой, что горы для них – и дом родной, и сладость жизни.

Валентина Братчикова. 

г. Владивосток

 



← Назад в раздел