ЧЕЛОВЕК «ПОД ГРАДУСОМ»: КАК С НИМ БЫТЬ?

Министр внутренних дел Владимир Колокольцев выступил с инициативой: возродить вытрезвители, упраздненные в 2010 году. Сегодня ее обсуждают в палатах Федерального Собрания, в общественных организациях.

С чего бы, казалось, тяга к прошлому? По данным того же МВД, в 2014 году патрульные подобрали на улицах и доставили в больницы лишь 92,3 тысячи пьяных против 2,5 миллиона, когда существовали эти заведения.

Стали меньше пить, падать в алкогольные обмороки? Не похоже. Годовая норма потребления в среднем на каждого россиянина составляет около 14 литров спирта. По данным ВОЗ, у нас зарегистрировано 2,5 миллиона алкоголиков. От отравления спиртным в минувшем году скончались 24 тысячи человек и больше 10 тысяч замерзли насмерть. Еще свыше четырех тысяч погибли в хмельных бытовых конфликтах и по пьяной неосторожности. Пять с лишним тысяч убили себя сами в припадке  белой горячки. В итоге на кладбище снесли около 45 тысяч человек – население небольшого города.

Не радует и статистика текущая. В пьяном угаре только за восемь месяцев 2015 года совершено 250 тысяч преступлений – на 6,5  процента больше прошлогоднего. Значительную часть этих правонарушений, человеческих трагедий, справедливо полагает глава МВД, можно было предотвратить. Чем и занимались прежде вытрезвители – «медицинские учреждения для содержания лиц, находящихся в средней степени алкогольного опьянения».

Наряды из двух милиционеров и водителя на машине с надписью «Спецмедслужба» спасли немало чрезмерно загулявших. Не дали замерзнуть в сугробах или утонуть, быть ограбленными, убитыми, растерзанными бродячими псами. Их доставляли в вытрезвитель. Здесь осматривал фельдшер. Если подтверждалась та самая  «средняя степень», задерживали до «просветления разума», но не более 24 часов. С тяжелой формой отравления, в алкогольной коме  везли в больницы.

Как видим, такие пациенты – головная  боль и для семьи, и для общества, государства. Притом, что бы  ни говорили, мы - не самая пьющая страна в мире. Не отстают и Европа, особенно Северная, да и США. Правда,  на Западе и за океаном не часто встретишь пьяного. Сказывается культура пития. Не абы как, на ходу, «закусив рукавом», а с чувством, с толком, в соответствующей обстановке, в  отведенное время. Дисциплинирует сама жизнь. Те же кредиты, в которых погрязли американцы. Нужно отдавать долги, содержать семью - значит быть в приличной форме, чтобы иметь силы на ударный труд.

Проблемы с пьяными за рубежом решают по-разному. В Германии при полицейских участках есть учреждения, подобные нашим вытрезвителям. Они место для буянов. Удобств – никаких, зато бесплатно. Есть и специальные клиники, комфортные, с отдельными палатами, фельдшерами, камерами видеонаблюдения. Пребывание в них  - за приличные деньги.

В Швейцарии только платные вытрезвители. В большинстве штатов США полиция не имеет права задерживать подгулявших, если  они не нарушают общественный порядок. Такой, казалось бы, либеральный подход заканчивается подчас трагически. Немало пьяных, заснувших на улице, в холода, замерзают, получают увечья. В Канаде помощь оказывает волонтерская организация с символическим названием «Красный нос». Если клиент в состоянии назвать свой адрес, доставляют домой. Если, грубо говоря, лыка не вяжет – в специальную клинику. Разумеется, за его счет. Вытрезвители есть в Казахстане, Чехии, Польше. Нет их в Израиле, Китае, где считается, что алкоголизм как таковой  для страны не характерен. В Белоруссии их упразднили раньше, чем у нас, но вскоре открыли снова.

К концу XX века в России было около 1300 таких заведений. Теперь картина, как видим, резко изменилась. Человек «под градусом» предоставлен сам себе. Дойдет домой на «автопилоте» - хорошо. Не дойдет – свалится, уснет под забором, на тротуаре, в мороз или слякоть. Мало кто остановится, чтобы помочь. Во времена СССР, пожалуй, единственным крупным городом без вытрезвителей был Ереван. И не потому, что там мало пили.  Заметив сильно перебравшего, прохожие помогали  ему добраться до дома. Необходимость в таких заведениях отпадала  по причине человеческой доброты и взаимовыручки.

Сейчас и трезвого могут избить, ограбить, а пьяный для преступника – вовсе находка. Причем далеко не каждый из них – беспробудный «алкаш». Тех, для кого вытрезвитель – дом родной, милиционеры знали в лицо. Народ закаленный, проспиртованный, выдюжит в ненастье, даже если родная  «Спецмедслужба» вовремя не доставит на ночлег.  В беспомощном положении чаще оказываются потребляющие зелье лишь «по случаю». Бывают в жизни ситуации, когда и крепкий мужчина пьянеет намертво от единственной рюмки. Кстати, русские пословицы и поговорки не содержат огульного осуждения таких людей: «Пьян да умен – два угодья в нем», «Пей, да дело разумей», «Пьяный проспится, дурак – никогда».

А первый в России вытрезвитель с деликатным названием «Приют для опьяневших» организовал в 1902 году в Туле врач Фёдор Сергеевич Архангельский «с целью спасения замерзающих под заборами оружейников». На открытии он произнес пламенную речь, в которой призывал бороться с алкоголизмом, приводящим к  экономическому разорению и нравственной порче людей. Основной целью  своего заведения Архангельский считал «дать бесплатное помещение, уход и медицинскую помощь лицам, которые будут подбираемы чинами полиции или иным способом в тяжелом и бесчувственном пьяном виде».

Заведение состояло из амбулатории для пьяных и приюта для детей пьющих родителей. Содержалось за счет городской казны. В штате - фельдшер, кучер, который ездил по улицам и собирал допившихся до бесчувствия. С легкой руки энтузиаста в Туле открыли четыре вытрезвителя, принимавших ежедневно до 80 человек. Почин переняли другие губернские города, а инициатор был удостоен золотой и серебряной медали на гигиенической выставке в Санкт-Петербурге.

После Первой мировой войны в России был введен «сухой закон», и надобность в вытрезвителях вроде бы отпала. Затем грянули Февральская и Октябрьская революции, Гражданская война. Когда на фронтах каждый день гибли тысячи людей, было уже не до пьяных.

Зато в эпоху НЭПа  среди руководителей страны развернулась  дискуссия: надо ли возобновлять продажу водки? Ярым противником ее появления на прилавках магазинов был Лев Троцкий. Он считал такой способ пополнения государственной казны порочным, гибельным для экономики и здоровья нации. Лев Давидович, однако, не был понят, а «пьяный» бюджет надолго укоренился в советской экономике.

Со свободной продажей водки опять возникла потребность в вытрезвителях. Первое для новой России такое учреждение открылось 14 ноября 1931 года в Ленинграде на улице Марата. Остряки окрестили его на церковный лад «Заведение отца и сына и спиртного духа». В марте 1940 года родную для многих завсегдатаев «хату» из-под опеки Наркомата здравоохранения передали в ведомство Лаврентия Берии – НКВД.

Под эгидой его преемника,  МВД, и дожили вытрезвители до наших дней. А в ходе обсуждения закона «О полиции» участники дискуссии предложили искоренить «анахронизм прошлого». Хотя социологи, психологи пытались объяснить: люди не против самих этих заведений - против «оргвыводов», связанных с пребыванием в них. Власть считала: функция вытрезвителей не столько медицинская, сколько воспитательная. Попасть сюда считалось серьезным проступком. О нем сообщали по месту работы. Подобная «телега» из милиции могла подпортить деловую репутацию, карьеру, лишить отпуска в летнее время.

Иммунитетом при задержании в нетрезвом виде обладали народные депутаты всех уровней, военнослужащие, работники органов внутренних дел, госбезопасности и прокуратуры, а также Герои Советского Союза и Социалистического Труда, лица, награжденные орденами «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР», трех степеней Славы и Трудовой Славы, женщины с явными признаками беременности, инвалиды. Их передавали, по принадлежности, представителям соответствующих учреждений либо семьям.  При необходимости доставляли в лечебные учреждения.

Опрос, проведенный  «Левада – центром», показал: 80 процентов россиян поддерживают возвращение вытрезвителей. Прежде всего, люди старшего поколения,  а также члены малообеспеченных семей. За их возрождение выступает и глава Минздрава РФ Вероника Скворцова.

- Мы долго сопротивлялись закрытию, передаче их под опеку медучреждений, - говорят сотрудники этого министерства. - Ведь пьяные – не больные, а нарушители общественного порядка.

Что ж, в этом своя логика. Остается, однако, 20 процентов тех, кто идею Владимира Колокольцева не одобряет. В числе сомневающихся в ее пользе много граждан от 25 до 39 лет. А больше всего противников этих заведений – в Москве. Вытрезвитель, считают они, место принудительного содержания. Между тем, свобода передвижения гарантирована Конституцией РФ. Ее ограничение возможно лишь в интересах защиты национальной безопасности. Нетрезвые никак ей не угрожают. И ни в одном законе, в том числе федеральном «О полиции», правовой статус вытрезвителя не указан.

Однако статья 20.21 Кодекса об административных правонарушениях гласит: появление на улицах, стадионах, в транспорте общественного пользования и других местах в состоянии, оскорбляющем человеческое достоинство и общественную нравственность, карается штрафом  в размере от 500 до 1000 рублей  или арестом на срок до 15 суток. Стало быть, задерживать пьяных можно. Но для полицейских заниматься ими, что называется, себе дороже. Хлопот много, а результат для отчетности ничтожно малый.

Есть и  другая сторона медали, напоминают противники этих учреждений. Попадая в вытрезвитель, человек оказывался в замкнутом пространстве, в безраздельной власти милиционеров. Задержанных нередко избивали, обчищали карманы, хотя не было у советских граждан ни больших денег, ни мобильников и дорогих часов. А в современной России, кроме того, пытали, насиловали, убивали. Прокуроры обязаны посещать изоляторы временного содержания ежедневно. К вытрезвителям такое требование не относится.

Отсутствие вневедомственного контроля, видеонаблюдения, низкий моральный уровень сотрудников милиции приводили к трагическим последствиям. Яркий нашумевший пример – смерть томского журналиста, который скончался после зверских издевательств в городском вытрезвителе. В Арзамасе милиционер жестоко изнасиловал задержанную женщину.  Случаи негуманного обращения с задержанными были в Самаре, Екатеринбурге, Хабаровске, других городах.

И это во многом предопределило судьбу вытрезвителей. Не озаботившись наведением должного порядка, решили от них просто избавиться. Зачем, дескать, полиции собирать пьяных на улицах, отвлекаться от ловли бандитов и жуликов. Алкоголизм, наркомания – болезнь. Вот пусть ею и занимаются медики. На них  возложили этот «крест», не выделив соответствующих средств.

По новым правилам если пьяный, на взгляд сотрудника полиции, нуждается в «вытрезвлении», следует его доставить в медучреждение. Врачи таким пациентам не рады.  Были случаи, когда в состоянии белой горячки они нападали на медиков,  пациентов, портили оборудование, мебель, выбрасывались из окон.

- Закрыв вытрезвители, мы обнаружили, что так еще хуже. Врачам и медсестрам пришлось унимать буйных пьяниц, убирать за ними нечистоты, отмывать завшивевших. Это создало гораздо больше проблем, и мы решили вытрезвители возвращать, - поделились с представителями прессы в администрации президента Удмуртии.

Здесь, а также в Башкирии, Татарстане, Мордовии, на Ставрополье, в некоторых других регионах стали создавать пристанища для не рассчитавших силы любителей спиртного. В Уфе, например, заключили соглашение об оказании им помощи: между городским управлением соцподдержки населения, горздравом, горотделом МВД. Учреждение финансируется из городского бюджета. Суточная смена – администратор, фельдшер, санитар, охранник ЧОП. Девять палат рассчитаны на 64 человека. В экстренных случаях пациентов передают скорой помощи, вызывают полицию. Власти Республики Башкортостан намерены создать сеть таких приютов.

К подобному опыту присматриваются в других регионах. Особенно на Севере, Дальнем Востоке, где шансы погибнуть на улице от переохлаждения особенно высоки. Есть и другая сторона медали. В Сахалинской области, например, треть преступлений совершается в состоянии алкогольного опьянения. Вовремя доставить потерявшего над собою контроль туда, где он протрезвится, - значит уберечь от злого деяния. В Благовещенске последний вытрезвитель закрыли в июле 2011 года. Пьяных стали доставлять в приемные отделения городских больниц, что создает немало неудобств и для медиков, и для обычных пациентов. В итоге решено было открыть при наркодиспансере отделение срочной помощи перебравшим спиртного.

Какой в идеале должна быть эта система? В самых простых случаях, полагают специалисты, отвезти такого клиента домой. Требуется срочное лечение – к наркологам. Буянит – полиция решает, задержать ли в «обезьяннике» до полного просветления разума, отпустить, предварительно оформив протокол. Есть мнение сделать  такие заведения как бы социально-реабилитационными центрами.  Оказывать тут и медицинскую помощь,  проводить консультации психологов, наркологов.

Остается открытым вопрос: кто возьмет на себя эти непростые хлопоты? Волонтеры, по типу канадского «Красного носа», муниципальные службы, райотделы МВД? Ни одно из профильных ведомств добровольно брать на себя такую обузу не спешит. Минздрав кивает на МВД. Там, в свою очередь, на медиков, на Минтруда и соцзащиты.

Так или иначе, проблему придется решать. Претендуем на роль цивилизованной страны – значит и с пьяными надо поступать цивилизованно. Не оставлять валяться, где попало, «на глазах у почтеннейшей публики», с риском замерзнуть, быть ограбленными или убитыми. Подобрать, согреть, если надо – накормить, дать лекарства. Утром выставить счет, из которого было бы ясно: выходить на улицу пьяным очень даже накладно.

                                               Александр ПЛАТОШКИН, Москва



← Назад в раздел