«Липовый» вопрос

- 2015 год испытывал нас на прочность. Спад в экономике почувствовал каждый. Китай - наш надежный партнер в новейшей истории - снизил темпы роста. Лесопромышленники впервые столкнулись с тем, что сосед не давал настоящей цены за древесину, ее просто не было. Некоторое оживление китайского рынка началось только поздней осенью. Мы моментально увеличили поставки своей продукции. Но восполнить все потери не смогли.

Теперь оказались под подозрением родной налоговой инспекции. Меня чуть не каждый день пытают: «Почему в 2015 году снизилась налоговая нагрузка на прибыль?» Пугают усилением и ужесточением контроля, штрафами, и уже тринадцатый месяц продолжается выездная налоговая проверка. Хотя у нас и отчетность в полном порядке, а плановые проверки должны длиться не более двух месяцев. Чтобы, говорил Президент РФ Владимир Владимирович Путин, «не кошмарить бизнес».

Но у налоговиков свои государственные задачи. И без «кошмарить» они не обходятся. Еще, забывая о последовательности и логике в собственных оценках, обвиняют нас в отсутствии патриотизма. Потому что «гоним задешево» ценные деревья за рубеж.

- А нельзя было переориентироваться на внутренний спрос? Ведь у нас уже действуют территории опережающего развития, свободный порт. Все обещают что-то строить, всем нужен деловой лес?

- Именно - обещают. Внутренний рынок в кризисе, он стоит. И никакого платежеспособного спроса нет.

Понимаете, мне, российскому производителю, далеко не все равно, куда отправлять продукцию. И, конечно, я бы с большей радостью и удовольствием работал на внутреннего потребителя. Но у нас извечное противоречие. Теоретически спрос огромен. А практически лес, пиловочник можно продать только ниже себестоимости, себе в убыток…

Такое отношение нетерпимо. Оно угнетает инициативу, мешает развитию бизнеса.

 -А в чем, как инициатива проявляется, если бизнес «не кошмарят»?

- Сошлюсь на китайский опыт, потому что свой по большей части негативный. Инициатива, прежде всего, в гибкости, умении быстро перестроиться и отреагировать на изменившиеся обстоятельства, потребительский спрос.

Сегодня в Приморье ограничена или запрещена заготовка твердопородных деревьев - ясеня маньчжурского, монгольского дуба. Практически выведен из делового оборота кедр. Повышение таможенных пошлин сделало дорогим и «кругляк» из других элитных деревьев.

Наши китайские партнеры переориентировались очень быстро. Стали заказывать у нас «бросовые» тополь, осину, березу белую, березу желтую. Раньше эти деревья разве что на строительную опалубку или упаковочные ящики разделывались. А теперь к ним относятся бережно. Пилят, строгают, высушивают дощечки до тонкой мелодичной звонкости. И создают из них, например, чудную легкую мебель. Покрывают ее тончайшим шпоном того же ясеня или дуба, бумагой, имитирующей рисунок благородной древесины. Такая относительно дешевая продукция пользуется высоким спросом и внутри Китая, и на мировом рынке.

Могли бы мы также? Наверняка. Но для этого нужно проделать предварительную работу. Во-первых, не запрещать торговлю круглым лесом с зарубежьем. Потому что нас тут же заменят поставщики из Канады, США, с Украины… Россиян конкуренты уже успели частично вытеснить с рынка за пару лет, когда у нас пошлины на вывозной лес повышали.

Торговля «кругляком» пока нам выгодна, и ее необходимо развивать. Но обязать предпринимателей часть прибыли (процент для каждого предприятия нужно рассчитать индивидуально) тратить на внедрение новых технологий, развитие глубокой переработки древесины. И хотя бы пять лет не менять «правила игры». Только так мы сможем провести импортозамещение на внутреннем рынке. Потому что на внешнем наша «глубокая переработка» никому не интересна.

Например, своим партнерам из стран АТР я предлагал вместо «кругляка» поставлять качественный брус, изготовленный на итальянском оборудовании. Они удивились: «Зачем? Мы сами прекрасно его сделаем из круглого леса. Получим и другие полезные продукты из горбыля, опилок и коры».

Природа наградила Россию естественным конкурентным преимуществом - своим лесом. Но, чтобы воспользоваться им в полной мере, необходимо научиться должным образом его перерабатывать, создавать добавленную стоимость. И продумать условия для повышения внутреннего платежеспособного спроса.

Потом можно будет решить и более сложную задачу. Скажем, как японцы, извлекать из круглого леса «105 процентов» прибыли. Ведь у них идет в переработку все: кора, горбыльки, опилки. Все пилится, режется, перетирается. И в итоге приносит доход. Но таким умением не овладеть за год или два.

- Евгений Степанович, вы упоминали ценные породы деревьев, заготовка которых запрещена или ограничена. Но сегодня остро стоит вопрос и о липе. Дерево как будто не твердолиственное и не так уж редко встречается в нашей тайге?

- Считаю, «липовый» вопрос надуман от начала и до конца. И возникла идея запретить ее к вырубке после того, как краевому начальству пожаловались отдельные пасечники. Мол, медоносную липу лесорубы истребляют, а липовый лечебный мед высоко ценится в Японии. Вот сыр-бор и разгорелся.

Но мы липу никогда не трогали, не поставляли ее за рубеж. Леса Приморского края представляют собой разнопородные, смешанные лесные насаждения, где на одном квадратном метре встречаются пять и более пород деревьев. Среди них обязательно встречается и быстрорастущая, «сорная» липа. Так как лесозаготовители ее никогда массово не рубили, то нередко она поражалась гнилью и, естественно, пропадала. Убирали липу из санитарных соображений и требований охраны труда и техники безопасности, так как гнилые и сухостойные деревья являются опасными при производстве лесозаготовительных работ. Введение ограничений на заготовку твердых пород древесины привело к тому, что мы начали брать и липу. Она стала пользоваться популярностью у зарубежных переработчиков. И тут, словно гром среди ясного неба, решение: вырубку липы необходимо запретить!

Скоропалительно решили. Очевидно, по привычке исходили из того, что пчелы и мед полезны, а лесопромышленники - заведомые вредители. А надо бы посмотреть внимательнее.

Жалоба изначально была некорректной. Во-первых, потому что липу разрешено рубить, только когда она достигает 100-летнего возраста. А медоносным дерево становится с 25-летнего возраста. Во-вторых, даже при сплошной рубке, а тем более при выборочных рубках извести это неприхотливое дерево в нашей тайге практически невозможно. В-третьих, лесозаготовители всегда готовы договориться с пасечниками о выделении участков, которые они облюбовали для своих пчел. Не рубить, не шуметь бензопилами и тракторами в радиусе, скажем, трех километров.

Беда в том, что договариваться не с кем.

- Как не с кем? С теми, кто пожаловался.

- Они нам не представились. Понимаете, лесопромышленники создали свою ассоциацию. Фермеры как-то организуются, рыбаки, охотники вступают в союзы. А пасечники действуют каждый сам по себе. Имеет любитель несколько ульев, везет их в лес и ставит, куда захочет. Кстати, чаще всего на участки, арендованные лесопромышленниками. Потому что предпочитают «медосборщики» пользоваться лесными дорогами, которые мы обустроили, площадками, оставшимися от наших отработанных складов. Потом жалуются, что мы шумим бензопилами и техникой слишком близко к ульям, пугаем пчел и снижаем медосбор…

Но давайте попробуем разобраться без лишних эмоций. Липовый лечебный мед, конечно, очень хорош. Хотя и не совсем понятно, почему пасечники не берут в аренду, ни копейки не платят за участки тайги, на которых усердно и без устали трудятся их пчелы. Принося хозяевам, кстати, неплохой доход.

Ни копейки они не вносят и за таежные дороги, расчищенные лесные площадки, которыми пользуются. Впрочем, не будем мелочиться. Зададимся наивным вопросом: кто лесу более важен и ценен?

- Если по Маяковскому, то «все работы хороши»...

- Только результат разный. Лесопромышленники на самом деле рубят деревья, заготавливают деловую древесину. Но и защищают тайгу. В пожароопасный сезон они дежурят в лесу, охраняют его от огня, прокладывают, если необходимо, минерализованные полосы. Спасают зверей, птиц… диких и одомашненных пчел от стихии.

Мы занимаемся лесопосадками. Восстанавливаем и умножаем богатства тайги. Бережем лес от браконьеров.

Мы платим в казну солидные налоги. Нередко за счет предприятия благоустраиваем таежные поселки, ремонтируем школы и здравпункты, мосты и дороги.

Пасечники подобными «мелочами» не озабочены. Вольный народ, свободный. Свободный от всех обязательств, какими обременен нормальный бизнес.

Цивилизованный рынок - не базар. И вместо того, чтобы обсуждать надуманный вопрос о запрете на вырубку липы, неплохо бы работу пасечников как-то упорядочить, ввести ее в организованное русло. Тогда и договориться с ними будет проще. И взаимопонимание придет.

Выиграет только дело. И тайга, которая легко обойдется без бессмысленного запрета на вырубку и торговлю липой.

Александр ГЛЕБОВ



← Назад в раздел