«Дальний Восток требует особых решений»

У Якутска положительная динамика

- Вячеслав Анатольевич, вы не так часто бываете в Якутске, поэтому наверняка замечаете изменения, которые происходят в городе. Что вы отметили в первую очередь?

- Сегодня с утра (интервью состоялось в воскресенье, 6 апреля. – Прим. ред.) поездил по городу, посмотрел, и у меня остались очень хорошие впечатления. Я бы отметил хорошую динамику строительства. Якутск заметно преображается. А в связи с тем, что предусмотрены значительные суммы на снос аварийного и ветхого жилья, сдвиг будет еще более значительный и, думаю, новый Якутск станет еще лучше.

Конечно, есть традиционные проблемы, связанные с нашим климатом, дороги, например. Но еще несколько лет назад внешний вид у Якутска был довольно удручающим. Сейчас же он выглядит намного лучше других городов Дальнего Востока.

- Кстати, ведь именно в вашу бытность президентом началась квартальная застройка города.

- Да, в то время нами была принята, если можно так сказать, стратегическая линия. Якутск, как известно, устроен по радиально-кольцевой схеме. Если так выразиться, условно это половинка Москвы, которая представляет собой кольцо. В Якутске магистральные линии идут кольцами от реки. Первое кольцо – улица Ярославского, второе – проспект Ленина. Пояркова – третье, Лермонтова – четвертое, Окружная дорога – пятое. Это, конечно, не ровные кольца, но они имеют примерные очертания.

Была поставлена задача: рубеж номер один – от Набережной до Пояркова, где все должно быть снесено и построено заново. При этом не поощрялось освоение новых территорий, в первую очередь нужно было сносить старый город. А вы помните, какие трущобы там были? Например, там, где сейчас деловой центр – здание «Сургутнефтегаза», LG-Саха центра, стояли такие дома, на которые в XXI веке унизительно даже смотреть, не то что жить в них. Понятно, что это было очень дорого и долго, но взяться за это стоило.

Следующим рубежом стала улица Лермонтова. Не скажу, что все получилось. Но работа продолжается, и это, безусловно, радует. Сейчас вот застраивается 203-й квартал – проект, который правительство и окружная администрация хотят связать со сносом, и это позитивные сдвиги.

Движение на восток

- В настоящее время обсуждается законопроект об ускоренном развитии макрорегиона, инициатором которого были именно вы. А параллельно с ним появился еще один – закон о территориях опережающего развития (ТОР). В нашей республике его приняли неоднозначно.

- Дальний Восток всегда исторически рассматривался как территория, которая требует особых решений - управленческих, финансовых. Даже в постсоветское время, когда наше либеральное правительство не признавало никаких программ и планов, говоря, что это пережиток прошлого, для Дальнего Востока была разработана федеральная целевая программа социально-экономического развития, и она работала с 1996 года. Этих мер было абсолютно недостаточно, эта программа едва ли была выполнена процентов на двадцать.

Время шло, и ситуация становилась все хуже. Наконец дошло до того, что заговорили о существовании геополитической угрозы потери Дальнего Востока: он становится безлюдным, производства сворачиваются, города пустеют, а деревни ликвидируются.

Это был 2006 год. Вопрос рассматривался на заседании Совета безопасности под руководством Президента Владимира Путина, и он дал поручение разработать стратегию развития Дальнего Востока. Началась очень интенсивная работа, в которой были задействованы и научные силы, и административные органы. Наконец, в 2009 году эта стратегия была утверждена.

Но стратегия давала лишь желательный образ, она описывала существующую ситуацию в регионе и то, каким мы хотим его видеть через 20 - 25 лет как в качественном, так и в количественном плане, каких показателей нам надо достигнуть с учетом развития наших соседей на Дальнем Востоке и с учетом общего развития всей Российской Федерации в целом. То есть этот документ показывал образ, а как его достичь?

- Нужны механизмы.

- Да, и в качестве механизмов была принята государственная программа развития Дальнего Востока. Она долго разрабатывалась, вокруг нее велись споры. Но она была принята, и в апреле прошлого года здесь, в Якутске, председатель Правительства РФ Дмитрий Медведев объявил о ее утверждении. Это механизм для того, чтобы выполнить установки стратегии.

Но заглянем в эту программу. Там предусмотрено, что на каждый рубль государственных капитальных вложений, на крупные инвестиционные проекты, которые должны оживить Дальний Восток, надо привлечь десять - двенадцать рублей частного капитала. Как его привлечь? В честь чего частный капитал пойдет на Дальний Восток? Если у бизнесмена есть выбор, где осуществлять свои инвестиции – в европейской части страны или в восточной, он всегда сделает выбор в пользу Европы: там климат благоприятнее, инфраструктура на порядок лучше, населения больше, следовательно, и рынок сбыта больше. А на востоке - одни только проблемы: срок окупаемости длиннее, и то, что будет прибыльным в Тамбове, вовсе даже не обязательно будет прибыльным в Амурской области. Значит, чтобы выполнить программу, надо создать инструменты, чтобы туда пошли частные деньги.

Так был создан Фонд развития Дальнего Востока, мы предлагали создать и инвестиционный фонд региона. Шла речь о создании Корпорации развития Дальнего Востока. Чтобы капитал продвигался на Дальний Восток, нужны стимулы. И в первую очередь, – конечно, налоговые, с освобождением от целого ряда налогов. А кроме того, упрощение всех организационных процедур, минимизация бюрократии - то, что называют деловым климатом. И такие примеры у нас есть. Например, по упрощенной схеме выдавались разрешения на строительство во время подготовки к саммиту во Владивостоке, к Олимпиаде в Сочи: были отведены минимальные сроки, и за эти сроки согласовывались все решения. Да и у нас в Якутии во время строительства нефтепровода была особая система, когда в течение двух недель без бюрократических препон решался любой вопрос.

Дальше надо создать условия для закрепления кадров: выдавать направление на учебу, чтобы потом молодой специалист отрабатывал определенное время в республике, как это было в советское время. Для этого должна быть развита система ипотеки, должны решаться социальные вопросы.

Так возникла идея и необходимость принятия комплексного закона, который создал бы особые условия хозяйствования и особые условия организации социальной жизни на Дальнем Востоке.

Над этим законом мы и работаем, это наш закон.

Природные ресурсы надо выводить из ТОРов

- Опережая события, хочу спросить, у какого проекта больше перспектив?

- Конечно, у закона о ТОРах.

- Как-то нелогично.

- Закон о ТОРах тоже важный и нужный, но носит частный, локальный характер и потому может быть принят скорее. Он вытекает именно из последнего послания президента, но описывает частные случаи, точки роста, которые могут быть созданы на Дальнем Востоке. Это примерно то же самое, как когда-то мы пытались создать особые экономические зоны.

Сколько этих ТОРов может быть создано на Дальнем Востоке? Десять? Пятнадцать? Речь же не идет о том, что вся территория Якутии станет ТОРом. Это будет что-то локальное, предположим - алмазно-гранильный центр в Якутске. Это важно и нужно, но не решает все вопросы. За кадром остаются многие крупные проблемы: та же железная дорога, тот же мост - все это не вписывается в ТОРы. Поэтому этот закон нужно рассматривать как решение частных задач.

- Есть мнение, которое высказывается в том числе и представителями нашей законодательной власти, что закон о ТОРах направлен на использование республики в качестве сырьевого придатка. Вы с этим согласны?

- Дело в том, что в послании президента сказано, что территории опережающего развития должны быть созданы для обрабатывающей промышленности - именно так. В предлагаемом проекте уже не делается такого акцента, и его можно понимать так, что на ТОРах может осуществляться и разработка природных ресурсов. Я думаю, что это неправильно и это надо из закона исключать. Природные ресурсы – это отдельная статья, там надо организовывать государственно-частное партнерство, создавать особые условия и т. д. Но какой в этом смысл? Если мы создаем в ТОРах особый режим, не берем с предпринимателей никаких налогов и таможенных пошлин, то это означает, что мы отдаем наши природные ресурсы фактически бесплатно, и их начинают использовать для собственного обогащения. Но так нельзя делать. Природные ресурсы надо выводить из ТОРов. Президент сказал: «обрабатывающее производство», только его и надо там размещать. Применительно к Якутии это может быть ювелирное, гранильное производство, обработка камней и т. д. Это моя точка зрения.

Президент будет ознакомлен с проектом после обсуждения

- В конце марта вы встречались с президентом Путиным в Ново-Огарево. На встрече обсуждался ваш проект закона, который президент попросил прислать для ознакомления. Он ознакомился с ним? Высказал мнение?

- Мы договорились, что проведем целую серию мероприятий, таких как в Якутске, с обсуждением проекта закона и учтем все замечания по тексту. Текст закона опубликован на сайте Совета Федерации и разослан всем субъектам, и мы надеемся, что теперь предложения не будут иметь общий характер, а станут конкретнее, прямо по тексту.

Планируем получить предложения, провести еще два-три совещания в Москве. Думаем, к концу мая у нас будет текст, в котором будут учтены все предложения и который мы официально направим президенту.

На самом деле звучит очень много дельных мыслей, которые надо интегрировать в текст. И на нынешнем совещании в Якутске было много таких предложений. Так что еще поработаем над текстом проекта закона.

Равенство создает неравенство

- Первое замечание, которое получил ваш законопроект и с которым вы не согласились, - это мнение о том, что он разрушает единое социально-экономическое пространство Российской Федерации. Что имеется в виду?

- Начну с того, что закон поддерживают субъекты Федерации, отраслевые министерства, территориальные министерства, которых у нас два – Минрегион и Министерство по развитию Дальнего Востока. Не поддерживают его министерства экономические – Минэкономики и Минфин и некоторые правовики в аппарате правительства и, возможно, в администрации президента. Суть их мнения заключается в двух вещах. Первое – то, о чем вы сказали: они считают, что это разрушение единого правового и социально-экономического пространства в стране. Что имеется в виду? Есть какие-то общие для всех правила, предположим по материнскому капиталу, который должен выплачиваться одинаково всем, начиная от Калининграда и до Иркутска. Или налоги. И в отношении материнского капитала, и по налогам мы предлагаем другие варианты. Вот это, по их мнению, и есть разрушение единого правового пространства.

Но мы-то говорим вот о чем. Наши законы вытекают из федерального законодательства, они не вводят каких-то новых норм, они интерпретируют законодательство для Дальнего Востока по-своему и с правовой точки зрения вовсе не образуют нового правового цикла. Это первое. Второе. Что имеют в виду, когда говорят, что у нас должно быть единое социально-экономическое пространство? Что все должно быть равно: налоги, зарплаты и прочее. Но ведь если формально это так, то на деле совершенно по-другому. И все равно возникает неравенство. Сравните учителя в европейской части страны с учителем на Дальнем Востоке и сделайте им одинаковую зарплату. Но ведь затраты на Дальнем Востоке не сравнимы. Яблоки в восточной части стоят не 100 рублей за килограмм, и шубу в Краснодаре не надо покупать. Так что формальное равенство создает неравенство. Причем как в жизни людей, так и в экономике. Предприятиям невыгодно работать на Дальнем Востоке. А для того, чтобы выровнять условия, необходимо создать особые условия для развития восточной части страны.

Поэтому мы с этим мнением о разрыве социально-экономического пространства не согласны. Наоборот, федеральный закон «Об особых условиях ускоренного развития Дальнего Востока и Байкальского региона» поможет не только развитию отдельных частей, но и всей страны в целом.

Экономисты и финансисты считают, что это повлечет за собой большие затраты. Не такие они уж и большие. По предварительным подсчетам они составляют порядка двух процентов от консолидированной части федерального бюджета. Это в пределах ошибки при прогнозировании бюджета страны.

Иностранцы из ближнего зарубежья

- В вашем законе речь идет о привлечении кадров, в том числе иностранных. На кого это ориентировано?

- Мы делаем акцент на возможность привлечения рабочей силы из числа наших бывших соотечественников из бывших республик СССР. Смысл нашего предложения заключается в том, что, если они захотят остаться, после того как отработают здесь определенное время, для них должна применяться упрощенная и ускоренная процедура принятия гражданства.

А вот в законе о ТОРах подход примерно такой: если развивать какие-то крупные производства, в случае нехватки кадров, что произойдет обязательно, следует брать иностранцев. Я лично этот подход не поддерживаю.

Гарантии и компенсации северянам

- В проекте закона отражены те нормы, которые в общем-то уже имеются в так называемом законе «о северах». А что нового вы предлагаете?

- В первую очередь – упорядочивание районного коэффициента по пенсиям. Этот вопрос у нас ведь так и не решен, он повис, и его надо решать. И не только для Якутии, но и для других субъектов. Далее - вопрос материнского капитала. Мы считаем, что материнский капитал на Дальнем Востоке надо получать на третьего, четвертого, пятого ребенка, а не единожды. И вообще, семье с пятью детьми и больше государство должно за свой счет купить квартиру или построить дом. Молодым специалистам, которые приезжают на работу, надо узаконить выплату надбавок с первого года работы. Закреплять в регионе военнослужащих срочной службы, предоставляя им земельные участки.

Замечу, что многие положения закона о льготах северянам для ряда категорий льготников фактически не выполняются, поэтому мы хотим закрепить их в этом законе еще раз, чтобы никто и никогда их уже не оспорил.

Обратная связь онлайн

- Действие вашего проекта закона рассчитано на срок до 2025 года. Если он будет принят, этого срока хватит для реализации намеченного?

- Мы думаем, что закон должен иметь срок действия на период реализации госпрограммы. Теперь, в ходе обсуждения, появляется понимание, что это должно быть не так: госпрограммы принимаются и завершаются, а закон должен иметь более длительный период действия. Возможно, лет пятьдесят.

- В течение какого времени планируется принятие того или иного проекта?

- Думаю, закон о ТОРах как закон частный, локального характера, описывающий одну тему, может быть принят довольно быстро, в этом году. А наш большой закон в этом году будет создан, но вокруг него, скорее всего, еще будут длительные обсуждения и споры. Поэтому планируем, что в лучшем случае он будет принят в следующем году.

- Вы говорите, что закон очень широко обсуждается. Каким образом налажена обратная связь и учитываются ли пожелания населения?

- 14 марта на официальном сайте Совета Федерации была опубликована концепция закона, спустя неделю – сам текст. Кроме того, мы направили его во все субъекты РФ, и законодательные собрания субъектов тоже разместили его у себя и уже начали работать в режиме прямой обратной связи с населением. У нас есть специальная рабочая группа, в которую входят сенаторы, депутаты Госдумы, специалисты, которые все предложения сводят в разные разделы, после чего делается анализ: что можно рекомендовать к рассмотрению. Подготовленные материалы отбираются и вполне могут попасть в закон.

Беседовала Марина САНТАЕВА,

г. Якутск.



← Назад в раздел