Национальный лесной стандарт: провокация или ошибка?

Россия интегрируется в международное экономическое пространство в сфере природных ресурсов. Преимущества, которые производители лесной продукции в этом случае получают из-за неразвитости внутреннего рынка, очевидны. Они увеличивают объемы экспорта, повышают стоимость продукции, расширяют рынок сбыта. Для завершения интеграции необходимо выполнить условия органа сертификации, аккредитованного по схеме Лесного попечительского совета – FSC.
 Как отметил менеджер отдела стандартов и политик FSC Ричард Робинсон, проект лесной сертификации зародился в начале 90-х. В 1993 году он объединял 130 стран-участниц, призвав содействовать легализации продукции за счет введения механизма ответственного управления лесами. Сертификацией в мире охвачено 150 млн. гектаров лесных массивов, из которых 28 млн. – в России, а 3,7 млн. – в Хабаровском и Приморском крае. Лидерами процесса в ДВФО являются компании «Аркаим» и «Тернейлес».
Проект предусматривает разработку национального российского стандарта. Вопрос упирается в барьеры, не позволяющие достичь баланса интересов лесных компаний и членов национальной рабочей группы, координирующих разработку стандарта в Москве. Проблема в том, что стандарты FSC модернизируются, а механизмы их реализации усложняются. Меняется политика сертификационного органа. Прежде приоритеты выстраивались в соответствии с политикой компаний, которые ставили на первое место вопросы экономического развития. Теперь при утверждении национальных стандартов первоочередными стали социальные и экологические требования. Правительство России объявило, что продукция в виде стройматериалов и мебели, работы и услуги при подготовке к «зеленой» Олимпиаде в Сочи должны быть сертифицированы, а требования к культуре и охране труда в лесу – повышены. Как выполнить такую задачу?
Представители FSC напоминают – сертификация добровольная. Тем не менее выполнение такого условия, как выделение из арендных участков лесов высокой природоохранной ценности (ЛВПЦ), малонарушенных лесных ландшафтов, защитных зон, обязательно. На этом настаивают экологи Амурского филиала Всемирного фонда дикой природы (WWF). Хотя не отрицают конфликта интересов и нежелания компаний идти на компромиссы. Их руководство порой шантажом пытается занизить требования национального стандарта, продолжая использовать сплошные рубки леса.
– Оценка воздействия рубок на окружающую среду рассчитывается формально, до сих пор не установлена ответственность за нелегальные рубки, не учитывается социальный аспект, – отмечает руководитель лесной программы Амурского филиала WWF в России Денис Смирнов.
Но что кроется за требованиями экологов с научной точки зрения?
– Мы наблюдаем тенденциозный подход к проблеме утверждения национального стандарта со стороны российских участников рабочей группы, которые проявляют заинтересованность в принятии документа на условиях FSC, – считает председатель совета АНО «Институт экологии и устойчивого природопользования» Дмитрий Ефремов. – Предлагается использовать методику FSC, но одинаковые условия лесной сертификации выполнить невозможно. Экологи озабочены местами обитания редких животных, требуют выделения участков ЛВПЦ из лесного фонда. Но это мигрирующие виды животных, а редкие насаждения всегда соседствуют друг с другом. ЛВПЦ – не абстрактные участки, а зоны защитного экологического каркаса. Чтобы выполнить условия экологов, необходимо изымать из арендного фонда весь спектр лесов. Стандарты FSC устанавливают индикаторы сертификации, а они зависят от климатических условий в регионах. Почему для Финляндии таких индикаторов утверждено 114, а для Дальнего Востока – 310? Нам пытаются вменить нормативы, базирующиеся на частном мнении экспертов за рубежом. К кому обращены требования национального стандарта? К предприятиям лесного комплекса, органам управления лесами, Правительству России? Они обезличены! Предлагается выделять из аренды малонарушенные леса, критериев подхода к которым не существует. У нас до 70 процентов лесов, на которые воздействовали пожар или засуха. Идут процессы усыхания деревьев. Их надо вырубать, а нам рекомендуют их вывести из плана рубки. Искусственно создается паутина из малонарушенных участков, но если там начинается вырубка лесов, компаниям предъявляют счет! – подчеркивает Дмитрий Ефремов. Дальше происходят непонятные вещи, которые опубликованы на сайте WWF. Экологи этой организации утвердили расценки на свои услуги: стоимость финансирования экспедиции в места расположения малонарушенных лесов – от 70 до 150 тысяч рублей. Услуга предполагает после обследования переговоры с руководством компании по вопросу – разрешить рубки или оставить участок в системе малонарушенных лесов? Такие действия можно расценивать как рэкет. Тем не менее господином Робинсоном требования экологов приветствуются. Национальным стандартом предусмотрено утверждение статуса ЛВПЦ, хотя это прерогатива не компании, а государства. На мораторий вырубки предприятие может пойти только в добровольном порядке. Стандарт указывает компаниям охранять ЛВПЦ от возможности перевода в категорию других земель, но они арендаторы без прав распоряжения землей. Положения документа должны привлечь внимание прокуратуры.
– Необходимо признать проблемы с национальным стандартом, – подчеркивает генеральный директор компании «Тернейлес» из Приморья Владимир Щербаков. –  Нарушен порядок разработки документа. Апробация стандарта проходила на базе нашего предприятия 15 экспертами, но, когда дело дошло до голосования, половина экспертов высказала особое мнение: статьи документа сложны для практического применения и не будут способствовать развитию сертификации. Однако большинством голосов они были приняты, а на наши предложения внести поправки ответа от группы «Национальная инициатива» не последовало. Главной ценностью в национальном стандарте считается сохранность малонарушенных лесов, в то время как по стандарту FSC - защита биоразнообразия. Хотелось бы напомнить, что приоритетом FSC является социальный, а не экологический аспект управления лесами. Докладываю - наша компания создала 3260 рабочих мест и перечисляет в бюджеты миллиард рублей ежегодно. Тем, кто утверждал документ, следует разобраться: с какой целью мы включаемся в процесс сертификации? Заместитель министра лесного и охотничьего хозяйства Сахалинской области Николай Сурков выразился доходчивее: "Мы понимаем важность сохранения биоразнообразия на Дальнем Востоке, но у нас есть еще один биологический вид под названием "хомо сапиенс" из отряда приматов, о котором забывать недопустимо".
Как отметила исполнительный директор ХРОО "Центр права окружающей среды" Тамара Ежеля, национальный стандарт подготовлен недобросовестно: "Хотелось бы в лицо посмотреть тому, кто подписал документ, перечеркивающий статьи федерального законодательства. Необходима лингвистическая и юридическая экспертиза. Один из пунктов стандарта указывает, что участие в реализации документа коренными народами должно быть осознанным. Неужели аборигены бессознательные? Он предъявляет требования к органам управления лесами, вторгаясь в компетенцию государства. Отменяет на территории России русский язык, устанавливая приоритет английской версии национального стандарта над версией на русском языке. Документ требует от компаний не допускать самовольного захвата земель лесного фонда, что является полномочием правоохранительных органов. В нем - сноски, требующие от арендаторов действовать против собственных интересов. С таким стандартом явно выраженной коррупционной направленности юристы не согласны. При внесении изменений в документ дошло до абсурда: национальная группа принимает к обсуждению поправки, нарушающие Конституцию России только после их согласования с десятком общественных организаций. Таких бюрократических барьеров не найти даже в чиновничьих структурах. Мы находимся на этапе, который лишь "снежная пыль на вершине айсберга". Для исправления ошибок и преодоления разногласий потребуется немало времени".
Андрей СМИРНОВ.
г. Хабаровск
 



← Назад в раздел