Путина под вопросом

 

– Александр Николаевич, здравствуйте. Как вы оцениваете предварительные итоги путины текущего года и ее особенности?

– В первую очередь отмечу, что на протяжении ряда лет динамика промысла у нас шла с большим увеличением. Например, в 2009 году мы взяли порядка 250 тыс. тонн горбуши. Это был исторический рекорд. В нынешнем году прогноз науки оказался чуть меньше – 180 тыс. тонн по Сахалинской области. Но на сегодняшний день выловлено уже более 185 тыс. тонн горбуши. Цифра очень и очень серьезная. Поэтому, в целом, мы можем сказать, что путина состоялась.

Однако, есть и плохая новость – в этом году у нас произошел самый настоящий провал по отдельным промысловым районам. Например, практически не было подходов горбуши в Юго-Западном районе от мыса Крильон до Александровск-Сахалинского муниципального образования. То же самое произошло в заливе Анива, где был отмечен крайне слабый поход только со стороны Корсаковского района. И, конечно, мы считаем, что основной провал случился на о. Итуруп.

– Почему именно там?

– Ожидалось, что на Итурупе рыбаки возьмут порядка 44 тыс. тонн горбуши, а фактически взяли 5 тыс. тонн с небольшим. Почему так произошло – никто не понимает. Ведь все обстоятельства складывались в их пользу. На острове имеются замечательные рыбоводные заводы. Там было зафиксировано очень хорошее заполнение основных нерестовых рек, и хороший скат. Даже гидрологическая обстановка, несмотря на затяжную весну, вышла на необходимые параметры. А рыбы как не было, так и нет. Объяснить эту ситуацию никто сегодня не может.

– Как я понимаю, на этом странности путины 2011 года не заканчиваются…

– Действительно, в этом году парадоксальная ситуация сложилась в Восточно-Сахалинской подзоне. В нее входятчетыре промысловых района: Северо-Восточный, залив Терпения, Юго-Восточный, и залив Анива. Как я уже говорил, в последних двух промысловых районах дела обстоят не самым лучшим образом. Но как никогда «выстрелили» Северо-Восточный район и залив Терпения. Хотя по плану и по всем научным наблюдениям путина там ожидалась в куда меньших объемах. К примеру, на Северо-Восточном участке прогнозировался улов примерно в восемь тысяч тонн. А в заливе Терпения – порядка 16 тыс. тонн. Однако, на деле мы получили почти 45 тыс. тонн горбуши на северо-востоке, и более 40 тыс. тонн - в заливе Терпения. Отмечу, что здесь сахалинские промысловики никогда таких цифр не брали, вообще. Это исторический максимум.

– Существуют хоть какие-то объяснения случившемуся?

– Объяснений такому феномену пока никаких нет. Но есть предположения. Мы считаем, что на подходы горбуши к о. Итуруп и в залив Анива повлияли какие-то природные процессы. И рыба просто перешла в другие районы. По наблюдениям и исследованиям рыбы, которые мы проводим, гипотеза, в принципе, подтверждается. Но это, конечно, лишь наше предположение.Окончательное слово здесь должна будет сказать наука.

На практике мы уже сталкивались с подобными вещами. Например, когда случилось землетрясение в Невельске, то к южной части Сахалина рыба не подходила. Она вся ушла в залив Терпения и на северо-восток. А позднее, когда все успокоилось, вернулась в привычные места.

Конечно, наука может сказать, что существует цикличность хода горбуши. Но мы этого и не отрицаем. Я лично на своей практике сталкивался с ситуациями, когда отдельные промысловые районы были в пролове. Взять, например, 1993 год, о. Итуруп. Несмотря на рыбоводные заводы и хорошее заполнение рек рыба к острову так и не подошла. Зато в 1994 году мы взяли там более 30 тыс. тонн. Так, что - да, цикличность существует. Но разгадать эту цикличность довольно проблематично.

– Интересно, как во время текущей путины ведет себя кета? Ведь эта рыба куда более привязана к родным местам, чем та же горбуша.

– Запланированные объемы подхода кеты у нас не подтверждаются в следующих промысловых районах: Северо-Восточном, заливе Терпения, Юго-Восточном и Юго-Западном.

И здесь тоже нужны какие-то объяснения. Ведь именно на этот промысловый вид, в основном, и работают сейчас федеральные рыбоводные заводы. Кета, действительно, всегда возвращается в те места, где появилась на свет. Тем не менее, по плановым объемам на Сахалине мы должны были взять порядка 40 тыс. тонн этой рыбы, а на сегодня добыли чуть более 15 тыс. тонн. Правда, сейчас начал более-менее раскачиваться о. Итуруп, и есть надежда на то, что местные рыбаки все-таки улучшат этот результат.

Особенно проблематично ситуация выглядит в заливе Анива. Несколько лет рыбаки здесь брали по 40 тыс. тонн за сезон. И то, что сейчас происходит в заливе, внушает нам серьезную тревогу.

Конечно, анализ ситуации будет проведен на всех уровнях. И в следующем году мы постараемся сделать все, чтобы сохранить популяцию рыбы при любых обстоятельствах.

– Для многих региональных рыбопромышленных предприятий этот год станет временем серьезных испытаний. А как складываются дела у членов вашей Ассоциации?

– Понятно, что год будет тяжелым. Но, в целом, наши ассоцианты качественно отработали путину. У всех, входящих в Союз предприятий, имеется серьезный запас прочности, который позволит им не просто выжить, но и дальше продолжить активную модернизацию собственных производств.

В количественном отношении наша Ассоциация относительно невелика – в нее входит 27 членов. В то же самое время в Сахалинской области зарегистрировано более 1 тыс. рыболовецких предприятий различных форм собственности. Казалось бы, что такое два десятка против тысячи? Капля в море. Но зато в качественном отношении мы не имеем себе равных. Приведу только одну цифру. По отдельным видам биоресурсов – минтай, навага, сельдь, терпуг, камбала и др. наша Ассоциация осваивает более 60 проц. квот островного региона.Кроме того, мы входим во все комиссии на всех уровнях власти, получаем из первых рук всю необходимую информацию, быстро и качественно доводим ее до предприятий. А что такое информация в наше время? Это все. От нужных данных: где и какая складывается промысловая обстановка, как изменяются цены на морские биоресурсы и т. д. напрямую зависит доход компании. Словом, не случайно, в нашу Ассоциацию постоянно подаются заявления о вступлении. Но мы крайне тщательно подходим к отбору кандидатов.

– В прошлом году сахалинские рыбопромышленники при поддержке региональных властей вступили в серьезную полемику с Сахалино-Курильским территориальным управлением Росрыболовства.Этот конфликт широко и всестороннее освещался в СМИ. Интересно, как вы общаетесь с былыми противниками сейчас?

– Напомню, почему мы «воевали» с Росрыболовством. Проблема была связана с тем, что Сахалино-Курильское территориальное управление (СКТУ) попыталось расторгнуть более 250 договоров на промысловые участки. Для региона эта ситуация была чревата очень серьезными последствиями. Практически две трети от всех соглашений могли аннулироваться. В перспективе сахалинским предприятиям грозили многомиллионные убытки, а районам – рост безработицы, существенные уменьшения налоговых отчислений и большие социальные проблемы. Разумеется, со стороны рыбаков пошла защитная реакция, и нас не могло не поддержать правительство области. Итог конфликта известен: мы отстояли свою позицию в суде, после чего в региональном отделении Росрыболовства сменился руководитель.

Сейчас управление возглавляет Максим Георгиевич Козлов. У нас с ним складываются вполне нормальные, рабочие взаимоотношения. Бывает, кончено, что спорим, но это в порядке вещей – свое мнение есть у каждого. Главное, что все стороны прислушиваются к мнению друг друга и учитывают его.

– Расскажите, как развивается ситуация со стеркодерами?

– На сегодняшний момент из 15 судов данного типа 6 стеркодеров в строю. Они активно участвуют в промысле. По 9 стеркодерам вопрос, к сожалению, не решен до сих пор. 4 октября во Внешэкономбанке состоится очередное совещание, посвященное данной проблеме. Есть надежда на то, что здравый смысл возобладает, и мы сможем все-таки убедить Минфин и банк передать суда рыбакам.

– Сколько копий сломано по поводу рыбоучетных заграждений (РУЗов) уже, наверное, и не сосчитать. Тем не менее, проблема сохраняет актуальность и поныне. С Вашей точки зрения: нужны РУЗы области или нет?

– Высказываний и мнений по этому вопросу, действительно, прозвучало множество. Моя позиция такова: мы обязаны следить за наполняемостью рек. И, при необходимости, регулировать этот процесс. Не изымать рыбу, а именно – регулировать. Отмечу, что в этом году в Сахалинской области речной контроль осуществлялся очень качественно. Если речь и заходила об использовании РУЗов, то только после тщательного анализа всех факторов. Нередко принимались компромиссные решения. Например, днем, при высокой температуре воды, рыба выбиралась, а ночью ее пропускали. Были случаи, когда РУЗы работали только на пропуск.

В сущности, проблема не в РУЗах, как таковых, а в особенностях их использования. При грамотном подходе рыбоучетные заграждения вполне способны приносить пользу. Поэтому имеет смысл обсуждать не столько РУЗы, сколько людей их применяющих. Вот где не помешало бы усилить меры контроля!

– Что ж, если кто и изымает варварски рыбу из рек, то это – браконьеры. Есть ли позитивная динамика в борьбе с ними? И не перегибают ли палку отдельные предприятия, полностью закрывая доступ к своим промысловым участкам?

– Позитивная динамика, безусловно, есть. По основным сахалинским промысловым рекам уровень браконьерства сегодня заметно снизился. Разумеется, определенную роль в этом сыграло и СКТУ, но основнойрезультат приносят усилия предприятий. Охрана на реках сегодня очень серьезная. Ведь руководители компаний, выигравшие участок на конкурсе, заинтересованы в сохранении популяции рыбы. Браконьеров они не пускают. А всех остальных – пожалуйста. Конечно, если человек идет купаться или посидеть на берегу с удочкой, а в рюкзаке у него сеть, или под штаниной намотан тройник, то его отправят восвояси. Всем остальным дорога к реке открыта. В противном случае поведение охраны имеет смысл обжаловать в суде. Но, как мне известно, никто из якобы несправедливо пострадавших «купальщиков» и «удильщиков» туда еще не обращался.

Павел РЯБЧИКОВ.

г. Южно-Сахалинск



← Назад в раздел