Крестьянский вопрос в региональном аспекте

Включение развития АПК в национальный проект говорит о значимости отрасли для страны. Потому не случайно в адрес сельского хозяйства на Совете звучали высокопарные слова - речь о судьбе нации. Сельское хозяйство – не столько экономический, сколько социальный аспект жизни российского общества. Большинство членов Совета согласились с мнением о том, что, даже если сельское хозяйство нерентабельно, оно должно существовать при любых обстоятельствах. Доля крестьянских хозяйств составляет всего 1,8 процента в объеме валового объема продукции. Низка эффективность использования пахотных земель, растет диспаритет цен на продукцию села по отношению к продукции промышленности, высока безработица, неудовлетворительна оплата труда, велик кадровый голод, затраты опережают рост инфляции. В сельхозпроизводстве Хабаровского края занято 140 тысяч человек, 94 процента из которых производят продукцию для себя, и лишь шесть процентов реализуют на рынке. Хозяйств товарного типа - всего пять процентов, причем лишь 10 процентов могут принять участие в реализации нацпроекта. Хабаровский край занимает второе место в ДВФО по объемам поддержки сельхозпроизводства. Дотации в 600 миллионов рублей спасают от разорения, но малы для развития. Можно ли в таком случае говорить о безусловном выполнении федеральных и региональных программ в сельском хозяйстве?

– Несмотря на тяжелое положение, можно, – считает Алексей Шелепа. – По прогнозам с 2006 года идет рост поголовья скота, свиней, птицы. Рентабельность предприятий достигает шести процентов. Достичь приемлемых показателей к 2015 году возможно, если инвестиции вырастут до трех миллиардов, заемные средства - до миллиарда, а дотации из краевого бюджета – до 900 миллионов рублей. При этом рыночные механизмы в АПК будут сочетаться с эффективным государственным регулированием, заработает механизм компенсации затрат.

– Можно ли решить задачу в условиях рискованного земледелия на Дальнем Востоке?

– Вопрос требует анализа. За последние годы сельское хозяйство идет с плюсом в два процента. К 2015 году планируются показатели, которые в Краснодарском крае уже сегодня перекрыты в два раза. При проведении единой политики в стране в любом случае дальневосточники остаются в проигрыше. Дело не только в климатических условиях. До сих пор отсутствует эффективный механизм кредитования и страхования, мало приемлемы условия реализации продукции. В ближайшие два года предстоит провести приватизацию многих предприятий с неизвестным финалом. Через год - вступление России в ВТО, но неизвестно, как в этом случае предупредить неизбежные негативные последствия? Наконец, что рекомендовать губернатору? Увеличение дотаций? Пока дотации наращивают капитализацию государственных предприятий, тем самым множат трудности приватизации. Инвесторы готовы купить хозяйства, но не по рыночной цене, которая сегодня складывается.

– Почему за последние 15 лет в крае так и не возникли многочисленные фермерские и крестьянские хозяйства?

– На этот вопрос ответила заместитель министра сельского хозяйства Хабаровского края Юлия Королева. В 1992 году бум фермерских хозяйств уже состоялся. Получив кредиты, фермеры растворились на бескрайних просторах России. Страна не получила ни качественной продукции, ни возврата кредитов. До сих пор отсутствует единая политика поддержки сельхозпроизводителя, а отрасль остается планово-убыточной. За рубежом дотируют так называемую «зеленую корзину» – инфраструктуру и подготовку кадров. У нас – «желтую корзину», поддерживая животноводство и растениеводство.

– Уж если хозяйства убыточны, то не подумать ли производителю о смене профессии?

– С такой постановкой вопроса члены Совета не согласились, но и признались: ответа на него у них нет. Работать в целом можно, частные хозяйства существуют и без дотаций. Если цена вопроса 300 миллионов рублей, то такие деньги найти можно, но, по мнению Министерства экономического развития и внешних связей, одна переподготовка кадров на селе обойдется  дороже. Политика правительства края по поддержке госпредприятий показала свою эффективность. Но что делать после приватизации? Угроза разрушения производства существует, и необходимо ее предупредить. Двигаться дальше только путем господдержки – невозможно. Частные предприятия не станут продавать литр молока по 30 рублей. Очевидно, что его цена при рентабельности в 15 процентов будет не ниже 50 рублей. Сможет ли население покупать его по рыночной цене? Руководителей будет беспокоить судьба своих хозяйств, а не продовольственная безопасность страны.

 Итог дискуссии подвел председатель Экономического совета, академик Павел Минакир.

– С приватизацией госпредприятий и вступлением страны в ВТО мы получаем совершенно новую экономическую ситуацию. Формы поддержки надо менять, правда, опыта здесь у нас нет, – считает Павел Александрович. – Изменится структура рынка, изменятся параметры спроса. Если проблемы в диспаритете цен и механизме кредитования, то их решение – компетенция не регионального, а федерального уровня власти. Миллиардные дотации на селе осваивать уже некому. Необходимо сосредоточиться на поддержке производства продукции, без которой жителям края не обойтись. Компенсировать высокую стоимость продовольствия тем слоям населения, которые не смогут его покупать по рыночной цене. В 1992 году мы говорили: нельзя повышать цены на хлеб. С тех пор цена на хлеб выросла в разы, но люди продолжают его покупать. Спрос определяет рынок, а за ним подтягиваются доходы населения. Вопрос переходит в политическую плоскость, которая на Совете не обсуждается, но учитывается, ведь 2011-й – год выборов в Госдуму РФ.

Тема развития сельскохозяйственного производства никогда не замыкается только на надоях молока, производительности кур-несушек или объемах выращенного урожая.

 – Ученые сделали вывод: сельское хозяйство не отрасль экономики, а уклад жизни людей, которым без экологически чистых и дешевых продуктов питания не выжить, – считает Алексей Шелепа. – Не первый год весна в стране начинается с вопроса: начинать посевную или уже не стоит? Стоимость горючего увеличилась в прошлом году на 22 процента, а цена на продукцию сельского хозяйства – только на 16 процентов. Дотации из бюджета Хабаровского края в полмиллиарда рублей спасают сельхозпроизводителя. Только сколько же можно выживать? На закупку удобрений, семян, техники денег нет, а значит, путь директоров предприятий – в банки за кредитами. Только их там никто не ждет. Долги по налогам перекрыли счета большинства хозяйств. Не спасают и дотации на ГСМ. Производителя душат низкие цены на продукцию и диктат торговли на рынке продовольствия.

– Сводка по надоям молока в Мурманской области 17,6 литра от одной коровы в сутки. В Хабаровском крае эта цифра составила менее 10 литров. В чем секрет успеха?

– Наличие в кормах концентратов, витаминизированных добавок, – отвечает Алексей Шелепа. – А это стоит денег. Величина дотаций в различных областях страны отражает показатель надоев молока. Чем больше дотации, тем выше продуктивность скота. Так происходит в странах с развитой рыночной экономикой. Рост сельхозпроизводства в целом по краю на уровне 0,3 процента отражает реальность, но произошло это из-за роста объемов производимого мяса. Судя по ценам на прилавках, до 50 процентов мяса завезено все равно из Китая. Отбросьте некоторый рост по надоям молока и производству яиц, и мы могли бы оказаться в минусе. В Еврейской области, кстати, плюс девять процентов.

– Тогда в чем опередили нас соседи?

– Они отдали 30 тысяч гектаров пашни китайцам. Те пришли на поля со своей техникой, семенами, удобрениями, что позволило им снимать до 23 центнеров сои с гектара. Урожайность сои у нас на порядок меньше. Посевы сои там увеличиваются еще на 3000 гектаров, а рынок сбыта сельхозпродукции расширяется.

– Что тянет нас на дно?

– Наукой доказано, что выживают сегодня крупные предприятия. Но на дно их тянут слабые. Мелкие акционерные общества, стараясь удержаться на плаву, начинают снижать цены. Происходит внутренний ценовой демпинг, который больно бьет по крепким хозяйствам, сужая их рынок сбыта.

– Что же происходит с ценами на рынке?

– Производители сдают оптовикам картофель по 6 рублей за килограмм. Оптовики с рентабельностью в 400 процентов по 24 рубля реализуют его в розничную торговлю. Та, в свою очередь, накручивает еще около 50 процентов и продает нам по 35 рублей за килограмм. Таким образом, наш производитель банкротится, а мы начинаем приобретать в Китае по цене чуть дешевле, но более опасный для здоровья картофель.

– За рубежом иначе?

– Там построена система ценообразования. Продовольственный рынок регулируется государством. Согласно постановлению правительства Японии овощные оптовые базы имеют право установить наценку на продукцию, помимо собственных издержек, не более чем на один процент. Розничная торговля имеет право сделать наценку только на семь процентов. Не выполнит эти условия – налоговая инспекция изымает незаконную прибыль в доход государства. Таким образом, продовольствие за рубежом доступно по цене и не разоряет производителя. Не стоит забывать, что в отдельных странах львиная доля доходов жителей села – поддержка государства. У нас считается, что все должен регулировать рынок. Добрая половина доходов сельхозпроизводителя оседает в торговле, часть уходит в налоги, на оставшиеся средства он пытается выжить. Нерегулируемая рентабельность предприятий выливается в 25 миллиардов долларов, ежегодно уплывающих за рубеж. Меня же пугают недавно сказанные слова Путина в Германии: мы вступаем в ВТО на общих основаниях. Сельскому хозяйству в этом случае станет еще тяжелее. Коровье молоко из Китая нам вряд ли будут привозить, а вот соевое – пожалуйста.

– Какой же вывод делают ученые?

– Для устойчивого развития экономики Дальнего Востока в целом необходимо чтобы здесь жили минимум 20 миллионов человек. А значит, без заселения территории китайцами не обойтись. Тем более каждый год один процент населения продолжает покидать регион. Кстати, о том же говорил премьер-министр правительства России Витте в начале прошлого века: заселение китайцами даст резкий толчок развитию территории. Разница лишь в том, что он предполагал, что граждане Китая будут получать подданство России. У нас же происходит худший вариант развития событий - экспансия. Одновременно идет спад производства комбайнов. До войны их ежегодно изготавливалось 240 тысяч, сегодня – не более восьми тысяч. Для такой аграрной страны, как Россия, это мизер. В 2004 году было изготовлено всего семь тысяч плугов. Чем пахать будем? Продовольственная же зависимость страны от зарубежных поставок остается высокой.

Андрей СМИРНОВ.

г. Хабаровск

 

 



← Назад в раздел